Чтение онлайн

Тело Девона вкусило яда.

Утренний свет осторожно прокрадывался в спальню через полупрозрачные занавески, в то время как за окном крыши плавились под палящими лучами солнца. Воздух дрожал от беспрерывного щебета птиц, которые тысячами гнездились в здешних зданиях, где никто не воровал у них яйца и куда не могли добраться попрошайки, давно растащившие и распродавшие все в этой части города. Девон закрыл глаза, вслушиваясь в мелодию крылатой песни. Где-то далеко, в храме, монотонно звонил траурный колокол.

Элизабет это бы понравилось. Он так ждал, что приведет ее в этот дом после того, как получит должность. Глиняные горшки и садовая утварь все еще валялись где-то под крышей сарая, а под грудами навезенной с плантаций почвы можно было раскопать извилистые, выложенные камнем тропинки. Девон собственными руками засеял газон и высадил розы и незабудки, построил ограду и изящную белую беседку. Но цветы давно завяли на иссохшей и безжизненной земле. Он слишком долго готовился сделать свой подарок. Теперь от Элизабет остались лишь следы: поблекшие пятна на простынях, которые он забрал с собой из их городского дома на Бриджвью, несколько пустых флаконов отдухов и ее портрет, за который пришлось в рассрочку отдать полугодовую зарплату. Новый дом населяли лишь воспоминания.

Девон взял один из флаконов Элизабет и глубоко вдохнул. Запах духов был еле слышен, как аромат давно увядшего цветка, но каждый раз поддерживал решимость Девона. Он аккуратно закрыл склянку пробочкой и поставил на стол. Рука еще какое-то мгновение нежно сжимала гладкое стекло.

Из лаборатории за соседней дверью раздавался приглушенный плач. Хорошо, значит, девчонка уже проснулась. Наверное, не мешало бы угостить ее кофе и немного успокоить, но кофе может нарушить действие седативного препарата, который он собирался на ней опробовать. Девон вздохнул. Может быть, просто поговорить с ней понежнее, попытаться облегчить ее боль. Это будет не так легко: боль становится все сильнее. Бедняжка отчаянно пытается сопротивляться.

Но жизнь, в конце концов, есть лишь череда попыток.

Аромат липовой смолы распространился по коридорам, но приторно-сладкая завеса не могла скрыть векового запаха сырости и гнили. С высоты сводчатого потолка спускались на цепях кованые люстры. В глубине мраморного пола мерцали мириады крошечных огоньков, однако свет бесчисленных факелов и свеч растворялся в темноте необъятного пространства.

Дилл стоял перед самой сокровенной дверью длинного коридора, дверью, ведущей к алтарю. Больше всего на свете он хотел, чтобы сюда пробился хоть тоненький лучик дневного света. Краем глаза ангел заметил, как тени подкрадываются со всех сторон. Но стоило только повернуться, и бестелесные враги растворялись в мрачном свете.

Что-то скрипнуло над головой: наверное, заблудившийся в переходах храма ветер качнул одну из люстр.

Дилл не решался поднять глаза. Ему казалось, что наверху, под потолком, обитают чудовища куда страшнее, чем тени, что окружили его. Вместо этого он уставился на двери конюшни.

Мальчика охватило тревожное нетерпение: он и ждал, и боялся того момента, когда тяжелые двери отворятся. За конюшнями смотрел Борлок.

Когда наверху что-то снова скрипнуло, Дилл поднял голову.

На высоких колоннах были подвешены, словно отвратительные марионетки, останки Девяноста Девяти. Цепи поддерживали руки скелетов и распростертые ободранные крылья. Некоторые из них еще щеголяли остатками доспехов или выглядывали из-за искореженных щитов, но все до одного держали в руках оружие: мечи, копья, секиры и пики покрылись ржавчиной и заросли плесенью.

Дилл перенес вес на другую ногу. В мундире было неудобно и трудно дышать, а рукоятка меча уперлась прямо в бок. Мальчик пытался отвлечься, рассматривая свои ладони, изучая мраморный пол, расстегивая и застегивая пуговицы, поправляя воротник, но взгляд снова и снова возвращался к сводам высокого потолка.

Гейн рассказывал ему столько историй об этом месте: зимой, когда настоящие бури гуляли по коридорам храма, мощи начинали яростно звенеть цепями, подыгрывая завываниям ветра. Дилл всматривался в ряды скелетов, и ему казалось, что отец должен быть где-то там, с ними, но под потолком висели ровно девяносто девять скелетов, смотрящих в пустоту и собирающих пыль.

Замок забряцал, и двери конюшни распахнулись. Свет факелов бросился в коридор, неся за собой запах лошадей и сена. Борлок вывел из конюшни двух высоченных кобыл. По мраморному полу загрохотали деревянные колеса, и из конюшни выкатилась клетка для душ.

Махина из железа и выкрашенных дегтем досок была специально освящена, чтобы гарантировать безопасность душ, переданных под защиту Церкви, вплоть до того момента, как им будет открыта дорога в бездну. Сейчас клетка пустовала, но она была достаточна велика и прочна, чтобы вместить до пятидесяти человек. Опасно оставлять неосвященную кровь в мертвом теле. Когда двери ада раскрываются, чтобы забрать такую кровь в свои недра, что угодно способно вырваться из Айрил наружу.

С нелепой аккуратностью Борлок вел пару лошадей по отполированному мраморному полу. Из-под капюшона можно было рассмотреть только нижнюю половину лица: на губах застыла недовольная ухмылка, а подбородок торчал словно острый костяной отросток. Тело священника двигалось и переваливалось под сутаной, будто у него было не меньше трех пар рук и ног. Поравнявшись с Диплом, Борлок остановился, придержав поводья грязными пожелтевшими руками.

Глаза у него, наверное, такие же желтые, подумал Дилл и выдавил из себя:

– Славные лошадки.

Кобыла обнажила зубы и фыркнула. Черные шкуры животных блестели не меньше, чем оружие стражников.

– Пять лет, – проворчал в ответ Борлок, – я вожу эту телегу вместо тебя. И пяти лет не прошло, как пресвитер наконец-то сообразил вытянуть тебя из твоей башни и заставить честно потрудиться. Думаешь, у меня дел больше не было, кроме как выходить к этим проклятым ублюдкам и терпеть их презрение и вечное недовольство?

– Я благодарен вам, – промямлил Дилл.

– Только не начинай, – ответил Борлок и ткнул пальцем в дверь, ведущую к алтарю. – Марк Хейл с сестрой уже там. Сын и дочь покойного генерала.

Дилл вскарабкался на сиденье перед клеткой. Оно было, Куда выше, чем казалось с земли, и Борлоку пришлось подбросить поводья, чтобы мальчик смог их ухватить. Лошади застоялись и начали мотать головами и размахивать длинными хвостами.

– Крылья, – напомнил Борлок.

Дилл расправил крылья.

Лошади резко тронулись, и ангел чуть было не завалился назад, прямо на прутья. Дилл изо всех сил натянул поводья, но животные не обратили на него никакого внимания, и повозка покатилась вперед, набирая скорость.