Чтение онлайн

Старик полагал, что Охотник слишком нервничает и слишком много думает о том, как обеспечить безопасность, но, с другой стороны, это было не так уж и плохо. Благодаря ему и Нармеру, чья бдительность не ослабевала ни на минуту, новые обитатели Нехена смогут выдержать осаду сколь угодно долго, не испытывая ни в чем недостатка.

Повелитель кремня до сих пор не мог поверить своему счастью. Души оставили в мастерской множество прежде не виданных инструментов, и он учился ими пользоваться, поражаясь их эффективности: пилы, топоры с изогнутыми рукоятями, молотки… На глазах у коровы Нармера и ее теленка, которые прониклись к Повелителю кремня симпатией, он начал изготавливать предметы мебели и постигать секреты древесины. Необходимость освоить новые инструменты заставила его забыть о войне, и этот неутомимый крепыш стремительно овладевал новыми знаниями.

Кузница, многочисленные мастерские, склады… Он не смел и мечтать о таких богатствах! Не обращая внимания на подозрительность Скорпиона, он, рожденный в племени чибисов, искал поддержку у Нармера, неизменно поощрявшего его использовать в полной мере все новообретенные сокровища.

Мастерская Повелителя кремня продолжала производить оружие, и Бык с радостью отмечал, что его солдаты располагают отличными средствами защиты и нападения, которые по качеству намного превосходят оружие противника. То, что его армия теперь в Нехене, несомненно, пошатнуло боевой дух солдат Льва и Крокодила. Но это была промежуточная победа, никак не влиявшая на исход войны. Глава клана опасался коварства врага, бездействие которого могло быть иллюзорным.

Несмотря на все красоты Нехена, Бык тосковал по просторам своих земель на Севере, ныне порабощенным варвара-ми-ливийцами. Временами желание вырваться из города со своей армией, растоптать противника и вернуться домой становилось невыносимым. Однако он сдерживал порывы справедливого гнева и отвечал отказом на призывы генерала Густые Брови немедленно атаковать врага, тем более что Нармер решительно возражал против этого. Он убеждал главу клана, что нужно заново оценить свои силы и выработать план, учитывая все преимущества, которые дает им пребывание в стенах священного города.

Позади главного святилища Нехена, куда Нармер приходил ежедневно, чтобы воздавать почести Душам, он обнаружил вход в подземелье. С факелом в руке юноша спустился по грубо высеченным ступенькам и оказался в удивительной усыпальнице. На обложенных кирпичами и оштукатуренных стенах были изображены сцены боев, охоты, плавания на лодках с участием Душ и странных людей и зверей, подчиняющих себе животных или дубинкой пробивающих черепа злонамеренных созданий магии… Цвета красной и желтой охры, белый и черный доминировали в этих рисунках. Величие усыпальницы произвело на юношу неизгладимое впечатление.

Пожалуй, лучшее средство для борьбы со смертью — возведение многочисленных храмов, похожих на этот. Можно сказать, что в нем сохранилось некое подобие жизни, и образы давно исчезнувших созданий не были подвержены тлену. Наоборот, они словно бы навеки остались в мире живых благодаря магии рисунка и цвета.

Любуясь фресками, Нармер мечтал о мирной стране, которая будет славиться мастерами, способными создавать шедевры, подобные этим, в память о предках, ведь эта память является фундаментом будущего… Эта мечта казалась несбыточной, ведь со дня на день должно было начаться кровопролитное сражение, а север страны разоряли ливийцы.

Однако в усыпальнице Нармера ждал еще один сюрприз: на некотором расстоянии от первого захоронения находилось еще одно, такое же монументальное. В нем покоился молодой слон — лет десяти от роду, мастерски забальзамированный. Наконечник дубинки, браслет из слоновой кости, несколько алебастровых сосудов и странный каменный предмет непонятного назначения сопровождали его в путешествии в вечность [3] .

Значит, Души Нехена похоронили в своем городе члена клана Слонов, возможно, погибшего в дни, когда его племя уходило на Юг. Останки слоненка напомнили Нармеру о счастливых временах, когда пожилая Слониха, гарант мира, знала, что ее соплеменники, не опасаясь за свою жизнь, могут бродить по просторам Двух Земель.

Когда Нармер привел в усыпальницу Повелителя кремня, тот внимательно осмотрел странный предмет, красота которого произвела на него огромное впечатление.

— Это сделано из сланца, — заключил он. — Тонкая работа!

Он понюхал камень.

— Думаю, на нем остались следы какого-то снадобья с приятным запахом. Возможно, это краска, которой раскрашивали покойного, чтобы он оставался молодым на дорогах потустороннего мира. И такая гармоничная форма… Невозможно забыть такую красоту!

— Тебе, как я посмотрю, теперь не до оружия?

— Однажды оно станет ненужным, и мы захотим увековечить нашу победу, создав чудеса, подобные этим!

Нармер в течение многих часов предавался размышлениям перед мумией представителя исчезнувшего клана. Он молил Слониху наделить его ее мудростью и силой, поскольку был уверен: эта находка не случайна. Ныне пребывающие вдали от священного города, Души Нехена, будучи союзниками Предка, пришли Нармеру на помощь.

Обнаженная, благоухающая, сияющая от счастья, Ирис любовалась великолепно сложенным телом Скорпиона. Однако продолжалось это недолго. Она легла на него и стала ласкать, пробуждая все его пять чувств. Комната с белыми стенами была просторной и удобной, да и в целом пребывание в Нехене превратилось в сплошной праздник. Слуги исполняли любые прихоти любовницы своего молодого хозяина, и в пределах видимости не было ни единой соперницы. Обосновавшись в городе, Ирис и Скорпион большую часть времени проводили в постели, изобретая все новые и новые чувственные игры. Однако брал верх всегда лишь один из них: мужчина.

— Все, хватит нежностей! — громыхнул Скорпион, сбрасывая с себя молодую женщину и отталкивая ее.

— Твоя рабыня подчиняется тебе! — томно растягивая слова, сказала Ирис. — Делай с ней что пожелаешь!

— Хватит!

И Скорпион соскочил с ложа.

Ирис села. Она не верила своим ушам.

— Я что-то сделала не так?

— Мне пора заняться делом.

Она вцепилась в него:

— Что я сделала не так?!

Скорпион грубо сбросил ее руки, надел набедренную повязку и, печатая шаг, вышел из комнаты.