Чтение онлайн

Эта мысль засела у меня внутри, тревожная и немного жуткая. Я вернулся обратно, но так и не смог уснуть.

Жара продолжалась. Каждый день мы поджаривались, каждую ночь мы метались и ворочались, обливающиеся потом и бессонные. Все ходили красные от солнечных ожогов, по пустякам вспыхивали драки. Каждый достигал взрывоопасной точки.

Мистер Легре оставался с нами, молчаливый наблюдатель, бесстрастный на поверхности, но, я чувствовал, с глубоководными течениями – чего? Ненависти? Страха? Жажды мщения? Я не мог определить. Но он был потенциально опасен, я не сомневался. Возможно, опаснее, чем мистер Индразил, если кто-нибудь подожжет его собственный фитиль.

Он был в цирке на каждом представлении, всегда одетый в аккуратно отутюженный коричневый костюм, несмотря на убийственную температуру. Он молча стоял возле клетки Зеленого Ужаса, словно глубоко погруженный в беседу с тигром, который вел себя тихо, когда он был поблизости.

От Канзаса до Оклахомы, под неослабевающей жарой. День без тепловых ударов был настоящей редкостью. Публики становилось все меньше; кто захочет сидеть в духоте под брезентовым тентом, когда всего через квартал находится снабженный кондиционером кинотеатр?

Мы все были такими же нервными, как кошки, готовыми к прыжку, можно сказать. И к моменту остановки в Вайлдвуд Грин, Оклахома, думаю, мы все знали, что развязка близка. И большинство из нас знало, что это будет связано с мистером Индразилом. Странный случай произошел как раз перед нашим первым Вайлдвудским выступлением. Мистер Индразил находился в Дьявольской Кошачьей Клетке, отрабатывая программу с раздраженными львами. Один из них потерял равновесие на своей тумбе, пошатнулся и почти удержался. И в этот самый момент Зеленый Ужас издал страшный, оглушительный рев.

Лев упал, тяжело приземлившись, и внезапно бросился с точностью ружейной пули на мистера Индразила. Тот с испуганным проклятием швырнул свой стул льву под ноги, запутывая летящие лапы. Он выскочил наружу, и в тот же миг лев ударился о решетку.

Пока он, трясясь, собирался с духом, чтобы вернуться в клетку, Зеленый Ужас издал еще один рев – но на этот раз чудовищно похожий на взрыв пренебрежительного смеха.

Мистер Индразил посмотрел пристально на зверя, белый как мел, затем повернулся и пошел прочь. Он не выходил из своего трейлера весь день.

День этот тянулся без конца. Но по мере того, как температура ползла вверх, мы начали с надеждой поглядывать на запад, где формировались огромные грозовые тучи.

– Похоже, будет дождь, – сказал я Чипсу, останавливаясь у его помоста. Но он не ответил на мою исполненную надежды улыбку.

– Мне это не нравится, – сказал он. – Нет ветра. Слишком жарко. Град или торнадо. – Его лицо помрачнело. – Это не пикник, попасть в торнадо с группой взбешенных животных, Эдди. Я не раз благодарил Бога, когда мы проходили через пояс торнадо, что у нас нет слонов.

– Да, – кивнул он угрюмо, – лучше надейся, что тучи так и останутся на горизонте.

Но они не остались. Они медленно надвигались на нас, гигантские колонны в небе, пурпурные у основания и устрашающе сине-черные среди дождевых облаков. Движение воздуха полностью прекратилось, и жар окутал нас, как шерстяной саван. То и дело гром прочищал свое горло дальше к западу.

Около четырех появился сам мистер Фарнум, инспектор манежа и совладелец цирка, и сказал нам, что вечернего представления не будет; надо все задраить и найти подходящую нору, куда можно заползти в случае беды. Спиральные воронки появились в нескольких местах между Вайлдвудом и Оклахома Сити, некоторые в пределах сорока миль от нас.

Народу было совсем мало, когда делалось объявление, люди апатично блуждали среди цирковых экспонатов или глазели на животных. Но мистера Легре не было видно весь день; единственной персоной у клетки Зеленого Ужаса был потный школьник со связкой книг. Когда мистер Фарнум объявил, что Погодное Бюро вынесло штормовое предупреждение, он тут же поспешил прочь.

Я и двое других подсобных рабочих провели остаток дня, собирая вещи, укрепляя тенты, загружая животных назад в фургоны и тщательно проверяя, чтобы все было как следует закреплено.

Наконец, остались только клетки кошек, и для них существовало специальное приспособление. Каждая клетка имела специальный сетчатый «проход», сложенный сверху, который, будучи полностью растянутым, соединялся с Дьявольской Кошачьей Клеткой. Если меньшие клетки требовалось переместить, животных можно было собрать в большой клетке на время погрузки. Сама большая клетка каталась на гигантских роликах и передвигалась в такое положение, что каждая кошка могла быть возвращена в свою исходную клетку. Звучит сложно, и так оно и было, но это был единственный способ.

Сперва мы устроили львов, затем Черный Бархат, послушную черную пантеру, которая обошлась цирку почти в сезонную выручку. Это было нелегким делом, уговаривать их перейти по проходу, но мы предпочитали это, лишь бы не звать на помощь мистера Индразила.

К тому времени, как подошла очередь Зеленого Ужаса, наступили сумерки – странные, желтые, сырые сумерки окружили нас. Небо над головой стало плоским и блестящим, какого я никогда прежде не видел, и оно совсем мне не нравилось.

– Лучше поторопитесь, – сказал мистер Фарнум, когда мы с трудом откатывали Дьявольскую Кошачью Клетку назад, чтобы прицепить ее к клетке Зеленого Ужаса. – Барометр быстро падает. – Он озабоченно потряс головой. – Дело плохо, ребята. – Он заспешил дальше, все еще качая головой.

Мы присоединили проход Зеленого Ужаса и открыли его клетку. – Иди туда, – сказал я ободряюще.

Зеленый Ужас смотрел на меня угрожающе и не двигался.

Гром ударил опять, громче, ближе, резче. Небо сделалось желтым, самый отталкивающий оттенок, который я когда-либо видел. Адский ветер начал дергать нас за одежду и уносить прочь плоские конфетные обертки и кульки из-под сладкой ваты, раскиданные вокруг.

– Ну же, давай, – повторял я, тыкая его легонько тупым шестом, которые нам дали, чтобы управляться с животными.