Ночь в больнице
Шрифт:
– Ничего, – ответил Ковальский. – Ничего существенного, пока не буду знать, с какой целью вы спрашиваете.
Клос понимал: этот человек действует осторожно и не даёт застигнуть себя врасплох.
Он остановился около столика с телефоном. Положил руку на телефонную трубку. Вацлав Стоковский стоял именно на этом месте, когда он, Клос, вошёл в дежурку. Звонил ли он? Может быть, докладывал кому-нибудь… например, полковнику фон Роде? Клос подошёл к окну и отодвинул портьеру. На улице стояла непроницаемая темнота.
В это время санитар Стефан Вельмаж убирал операционную.
Он подошёл к стоявшей в углу вешалке. Доктор Ковальский давно уже распорядился вынести её из операционной, но в дежурке тоже было мало места. Стефан полез в карман плаща, висевшего на вешалке, но тут же отскочил на середину комнаты, потому что открылись двери и вошла Кристина.
– Уже сдала дежурство? – спросил он.
– Да, – ответила она и добавила: – Умоляю тебя, не делай этого. Я не могу больше…
– Что-то ты в последнее время стала слишком нервной и впечатлительной, – сказал Стефан, и голос его был серьёзным. – Видимо, мы перестали понимать друг друга. Тогда нам лучше расстаться.
– Скажи проще: надоела я тебе.
– Нет, ты не поняла меня… Ты… женщина, которая может принести в жертву своего парня, ибо…
Кристина прервала его:
– Перестань! Ты всегда относилась ко мне, как… А я всё сделал для тебя, слышишь, всё…
– Успокойся, зачем нервничать? Лучше посмотри, в дежурке ли ещё немецкий офицер.
– Хорошо, – ответила Кристина. – Но помни, что это в последний раз…
Стефан остался в операционной один. Сел на белый высокий табурет и закрыл лицо руками. Он устал, а ему предстояло дежурить ночью.
Стефану был хорошо известен режим больничной жизни, и он мог позволить себе поспать пару часов на дежурстве. Через минуту в операционной появится доктор Ковальский и отдаст последние распоряжения на ночь.
Но доктор и не собирался уходить из больницы. Ночь предстояла нелёгкая, и требовалось присутствие врача.
Больной из третьей палаты умер. Мужчина, лежавший в коридоре, снова потерял сознание. Состояние девушки после операции ещё вызывало беспокойство.
Ковальский начал врачебный обход.
В это время Вацлав Стоковский сидел в коридоре около кровати мужчины, привезённого из села.
А Клос ожидал, когда доктор вернётся после обхода, и ломал себе голову над тем, как выявить агента полковника фон Роде и обезвредить его.
Обер-лейтенант перерезал телефонные провода – это было единственное, что он мог пока сделать.
Не исключено, что больница уже оцеплена людьми фон Роде, а сам полковник только забавлялся с ним, Клосом, как кошка с мышкой.
Если агент «М-18» – доктор Ковальский, Клосу оставалось только ждать. Он сел около стола и раскрыл регистрационный журнал больных.
И в ту же минуту раздался пистолетный выстрел. Потом послышался топот и крик. Клос выбежал в коридор…
7
Полковник фон Роде разговаривал в своём кабинете с ординарцем Клоса. Курт был удивлён, но своего беспокойства не показывал. Он отвечал на вопросы уверенно, даже с усмешкой, что выводило шефа абвера из равновесия.
– Ты лжёшь! – сказал фон Роде. – Немецкий солдат должен говорить правду, и только правду. Не волнуйся, о нашем разговоре никто не узнает.
– Я говорю правду, господин полковник.
Солдат упрямо стоял на своём, и фон Роде подумал, не допустил ли он ошибки, вызвав этого ординарца. В общем-то полковник ничего не имел против Клоса, способного, преданного офицера, всегда чётко выполнявшего служебные задания. Правда, сегодня вечером его поведение вызвало у полковника некоторое беспокойство. Однако серьёзных оснований для подозрения не было.
Только вот девушка-полька в квартире Клоса… Почему полька? И именно сегодня, спустя два-три часа после того, как было совершено нападение на инженера фон Круцке. Полковник привык доверять своей интуиции, которая редко его подводила.
В Божентове только им двоим было известно время приезда Круцке. А если он подозревает Клоса несправедливо… Его ординарец может быть просто болтун. Нет, фон Роде не был шефом отделения абвера, если бы не проверил всё это.
– Я вызвал тебя не для того, – сказал фон Роде, – чтобы ты строил из себя идиота. Мне всё известно! Обер-лейтенант был откровенен… И мы решили проверить твою лояльность к великой Германии… Ну что, теперь будешь говорить правду?
Курт молчал. Он верил своему обер-лейтенанту.
8
В операционной на полу лежал труп санитара Стефана Вельмажа.
– Смерть наступила мгновенно, – сказал доктор Ковальский. – Выстрел в область сердца с очень близкого расстояния.
В дверях толпились сотрудники больницы. Клос видел лица медсестёр Кристины и Клары, а в глубине перепуганное, вспотевшее лицо Вацлава Стоковского.
Обер-лейтенант наклонился над мёртвым, быстро проверил его карманы. Ничего не обнаружил, кроме нескольких десятков злотых, паспорта, выданного оккупационными властями, и удостоверения личности, подтверждающего, что Вельмаж работает в больнице.
Кто убил этого парня?
Клос был уверен, что существует только один ответ: Стефана Вельмажа убил агента абвера. Только этот агент, действующий под псевдонимом «М-18», мог иметь оружие. Даже если кто-то из сотрудников больницы был подпольщиком, то маловероятно, чтобы ему разрешили носить при себе оружие.
Клос прекрасно знал, что в подобных случаях следует делать офицеру абвера: немедленно доложить своему шефу фон Роде, передать дело в руки абвера и гестапо. Однако сделать это Клос не мог, ибо в больнице находилась Ева, которой грозила смертельная опасность.