Ночь в Шотландии
Шрифт:
— Лошади еще не отдохнули и…
— Придется перенести ваши вещи в мою карету. Мои лошади отдохнули и готовы отправиться в путь.
— Но мне кажется, нам не следует…
Не успев договорить, Мэри услышала, как за мужчиной захлопнулась дверь.
— Ну вот, вы и поедете, мисс, — с довольным видом сказал мистер Макеллис. — Я соберу вам в дорогу немного еды. До замка ехать часа три, а в такую погоду — еще дольше.
Мэри подумала, что уже вряд ли что-то может изменить. Ей просто больше не хотелось ощущать такую опасную дрожь в присутствии незнакомца. Было в нем что-то такое… В том, как он смотрел на нее, в его манере двигаться… Он был настоящим мужчиной, смелым и крепким, у которого мало времени на легкомысленные поступки или на сердечную теплоту. Ее успокаивало только то, что его речь звучала интеллигентнее речи всех остальных, кто собрался в этом зале. Но одежда незнакомца была слишком проста, чтобы принять его за ровню графу. Может быть, он — землевладелец, живущий с графом по соседству? Вполне возможно. И все же…
— Простите, сэр.
Мэри повернулась к священнику и подошла ближе, чтобы их не услышали.
Священник поднял голову и с недоумением посмотрел на нее.
— Мне неловко вас беспокоить, но… Этот джентльмен, который повезет нас в замок… Я… я его не знаю, надеюсь, вы… — По замешательству на лице священника Мэри поняла, что своей нерешительностью только запутывает его. — Сэр, вы можете поручиться за него? Мы со служанкой будем в безопасности?
— Господи помилуй! — изумленно воскликнул священник. — Ну разумеется, вы будете в безопасности! Этот человек… — Священник кивнул головой. — Вам не стоит бояться. Он хороший человек.
— Я тоже так подумала. — Мэри присела в реверансе, чувствуя, как страх покидает ее. — Просто хотела убедиться. Спасибо, сэр.
Она поспешила к двери, где Абигейл встряхивала влажный плащ. Мэри поняла, что беспокойство, которое она связывала с незнакомцем, не имело к нему никакого отношения, это все ее собственные страхи и тревоги.
— Ну вот, мисс, все хорошо сложилось. — Абигейл натянула на плечи свой плащ. — Было, бы здорово немного поспать здесь перед дорогой. Я ужасно устала.
— Я тоже устала, Абигейл, но мы по крайней мере не голодны. Мы должны быть благодарны за то, что имеем.
«Волнение всегда доставляет неудобство. Когда оно приходит, ты просто держишься и надеешься устоять», — любит говорить Майкл.
— Пойдем, Абигейл. — Мэри запахнула свой плащ и открыла тяжелую дверь. — Хочу убедиться, что наши сундуки перенесены в другую карету, а не стоят в снегу, где они промокнут.
С этими словами Мэри шагнула на улицу, и ее лицо мгновенно обожгли ледяной ветер и снег.
— О Господи, мисс! Ужасная погода!
Ужасная, мысленно согласилась со служанкой Мэри. Но надо делать то, что возможно. «Майкл, просто держись. Я тебя не подведу». Опустив голову, Мэри с трудом пошла вперед к огромной карете, стоявшей на другом конце постоялого двора, с удивлением заметив, что ее сундуки уже привязаны сзади. Их спасителя нигде не было видно, но невысокий проворный парнишка в тяжелом пальто из черной шерсти открыл дверцу кареты и жестом показал им садиться.
Мэри на секунду заколебалась, вглядываясь в темное пространство кареты, а потом, сопротивляясь ветру, забралась внутрь.
Глава 2
Письмо Майкла сестре Мэри, написанное из каравана, направляющегося в пустыню Сахара:
« Я безмерно благодарен тебе, что ты прислала книги, которые я оставил у кровати, когда приезжал на Михайлов день. Что бы я делал, если бы ты не заботилась обо мне?
Мэри, я знаю, что со стареющими отцом и матерью ты чувствуешь себя связанной по рукам и ногам, но ты забываешь, что они сами всегда были путешественниками; Если у них будет шанс поехать куда-то, они немедленно им воспользуются и от тебя тоже ожидают этого. Страсть к путешествиям — семейная болезнь, и мы все ею страдаем.
В один прекрасный день, когда я завершу поиски ускользающего от меня амулета Херстов, я покажу тебе пирамиды, которые настолько высоки, что у тебя шея заболит от попытки рассмотреть их верхушки, реки, такие темные и глубокие, что ты поверишь в существование реки Стикс, и зеленеющие среди раскинувшейся на многие мили пустыни поля, словно их каким-то магическим способом перенесли туда.
Однажды мы увидим все это, Мэри, и даже больше».
Снег кружился в вихре над уже побелевшей дорогой и наметал высокие сугробы по обеим ее сторонам.
Карета скрипнула на последнем повороте скалистой дороги и проехала через огромные каменные ворота замка. Грязная дорога закончилась, теперь карета катилась по дороге, вымощенной булыжником, и пассажиры подпрыгивали и тряслись на ухабах.
Мэри подняла кожаную шторку и посмотрела на огромное каменное строение. Нью-Слэйнс оказался поразительно красивым замком, больше похожим на дворец. Величественное здание возвышалось на несколько этажей, сверкая большими оконными стеклами в гранитных стенах.
Внимание Мэри привлекло дальнее крыло, полностью разрушенное и почерневшее от сажи. На закопченных стенах виднелись густые черные полосы, там, где раньше были деревянные ставни, а полуобуглившиеся бревна торчали из-под снега как гигантские кости. И хотя пожар случился не вчера, никто не предпринял попытки устранить его последствия. Кто-то заколотил окна и закрыл обгоревшие двери, вот и все.
Вид этого пострадавшего от пожара и заброшенного крыла являлся странной противоположностью спокойной безупречности остальной части замка. Общее впечатление было ужасающим.
Мэри невольно вздрогнула. Стон, раздавшийся в карете, вернул ее к действительности.
— Ты по-прежнему чувствуешь себя плохо?
Мэри погладила колено Абигейл.
Абигейл, с бледным, осунувшимся лицом наклонилась вперед, прижав руки к животу:
— Умоляю, скажите, что мы уже приехали в замок, мисс!
— Мы приехали, Абигейл, карета в любую секунду остановится.
Взгляд Абигейл устремился мимо Мэри к стенам замка за окном кареты, и хмурое выражение лица немного прояснилось.