Чтение онлайн

Середина лета. Жарко. Двери комнаты раскрыты — так немного прохладнее. Я склонился над планшетом...

Оторвавшись от работы, я повернул голову к двери и в недоумении замер. В комнату деловито вползала большая черепаха. Она постояла на пороге и не спеша поползла обратно.

— На кухню к Прокопчуку спешит, — заметил кто-то.

— А, Машунчик! — приветствовал черепаху веселый солдат в белом фартуке. — Пробу пришла снимать! Рановато, милая. Но ничего, сейчас я тебя угощу.

Повар ловко отсек ножом хвост трески и бросил его черепахе. Та, захватив маленьким ртом рыбий хвост, потащила его в темный уголок.

Позже я узнал, как черепаха оказалась здесь.

Ее поймали весной на речке, что бежит в зарослях камыша в нескольких километрах от города, и нарекли Машкой. Речной жительнице, видимо, понравилось у военных, потому что лето было на исходе, а она и не думала покидать гостеприимных хозяев...

В воскресенье мы решили сходить порыбачить на речку. Говорили, что там водятся неплохие окуни. Клев был вялый. Поймав несколько небольших окуньков, мы оставили кукан с рыбой в воде, а сами перебрались на другой омуток. Когда через час вернулись на старое место, рыбы мы не нашли.

Кто же похитил ее! Осмотревшись, увидели на заросшем камышом берегу двух черепах, которые по-хозяйски разделывались с нашей добычей.

— Вот они, воришки, — засмеялся мой приятель.

Мы не стали их пугать и потихоньку покинули черепашье царство. Теперь мне стало понятно, почему Машка полюбила солдатскую кухню: трески-то ей здесь достается вдоволь.

В двух километрах от города, перекатываясь на каменных порожках, бежит шустрая, говорливая речушка. Вода в ней прозрачная и холодная, даже в летнюю пору. Водится в речке быстрая форель. Многие пытались здесь ловить эту осторожную рыбу, но редко кто возвращался с хорошим уловом.

— Ведь ходит, вредная, около крючка. Видно, как на ладони, а не берет, — сокрушались незадачливые рыболовы.

И только повару ефрейтору Громову всегда везло. Никогда не возвращался он с рыбалки с пустыми руками.

— Видать, заклинанье какое-то знает, — шутили солдаты.

Но однажды Громов тоже вернулся без улова, чем немало удивил друзей.

...В тот дань Громов, как обычно, пришел на свое излюбленное место. Речка здесь делала крутой поворот. Зажатая с двух сторон отвесными скалами, она бросалась вниз с невысокого каменного порога. Дальше текла уже спокойно. А у самого порога плескалась форель.

Громов затаился в прибрежных зарослях, осторожно бросил приманку в водоворот и в это время услышал за поворотом реки всплеск воды. «Не иначе, рыбачит кто-то... Прознали все же про мое местечко», — подумал солдат.

От этих мыслей его отвлекла сильная поклевка. Сердце Громова забилось учащенно. Он вышел из-за кустов, подвел к берегу и выбросил на камни большую, переливающуюся радугой форель, да так и замер на месте. В нескольких метрах от него, на самом пороге, в воде стоял большой медведь. Вот, оказывается, кто здесь рыбачил!

Некоторое время солдат и медведь смотрели друг на друга. Потом, недовольно ворча, зверь стал выбираться на берег. Громов не имел особого желания близко знакомиться с Топтыгиным, бросил удочку и ретировался.

Отбежав подальше, он спрятался за большую сосну и стал наблюдать. Мишка подошел к брошенной удочке, увидел только что выловленную форель и стал с аппетитом уплетать ее. «Вот нахал!» — рассердился Громов и, заложив два пальца в рот, пронзительно свистнул. Медведь, как показалось солдату, нагловато ухмыльнулся и не спеша побрел в лес.

В тот день Громов больше не отважился ловить форель: а вдруг косолапый добавки попросит.