Ночная смена
Шрифт:
Машин вспомнил, что несколько дней назад Михайлов приказал ему и Сане сколотить мостик. Но тогда кончалась смена. Санька решил, что мостик — роскошь, а Машин слишком торопился в поселок.
Машин очень спокойно ступил на трубу. Излишне спокойно. Нога скользнула, и через мгновение он, больно ударившись, обнимал холодный металл. Пришлось верхом.
На «головке» ребят уже не было. Виктор ходил между колод, Максимов побежал под бункер. Но Машин мог себе представить, о чем они говорили, глядя на его нежности с трубой. Он помнил, что Максимову больше всех приходилось бегать включать насос. По трубе он несся, словно по Минской автостраде. И вообще, когда кончится это?.. Машин знал, что хотел сказать. Не хватает тока. До сих пор не подключили ЛЭП.
Сейчас, очевидно, пробуют включить первый промприбор. И моментально их четвертый вырубают. Уже шесть дней промывки, а работают всего четыре промприбора. Каждый день обещают дать ток. А пока…
Впрочем, что это его волнует? Он не Журавлев, не отвечает за план участка.
Да, но Машину приходится ползать по трубе.
Проклятая перевернутая земля Чукотка. В полночь солнце висит на большой туче, над сопкой. Хорошо хоть, что снег перестал. Черные, слегка посеребренные сопки прятались друг за другом. И только там, где стоял насос, круто подымалась гора «Прощай, мама». Хитрая горка. Из-за нее в любую минуту мог вылететь снег, дождь, солнце, град, ветер — что там еще есть…
Может, это семейство Воробьевых и Журавлевых выполнит его просьбу и поставит съемщиком золота? Это единственная работа, что ему по душе.
Стоп, опять вода!
Машин на месте. Срочно выключается транспортерная лента. Игорь бежит к насосу. Когда же кончится этот цирк? А ведь еще только полночь.
* * *
Фермы обрастают зелеными сосульками. Машин танцует чечетку. Из-под бункера выглядывает Санька.
— Санька, давай поменяемся!
Санька делает гримасу и выставляет ухо. Но разве услышишь в таком грохоте? Машин опять кричит. Санька о чем-то советуется с Максимовым, и оба скрываются под бункером.
Не слышал, или…
До чего холод доводит людей: Машин хочет под бункер!
За двенадцать лет работы Машин понял, что человек не может привыкнуть к тяжелому физическому труду. Машин на себе испытал все радости лесозаготовок, шахты, шурфов. Но когда ты, скорчившись, гребешь лопатой под бункером; когда тебе за шиворот тонкими ручейками ползет грязь; когда часто, вместо того чтобы вытаскивать лопатой, не можешь вытащить лопату, а при резком движении ударяешься рукой или лбом о железные стойки; когда бункер четвертого промприбора так идиотски устроен, что дает почти столько же грунта на ленту, сколько и под стол, и приходится почти без передышки, в течение многих часов, выбрасывать густую тяжелую грязь, сначала к выходу ямы, а потом на ленту транспортера, — тогда понимаешь, что именно здесь и устроен конец света.
Машин впервые попал под бункер в самый жаркий день, когда Михайлов еще не додумался прибить щиток, который значительно сокращал утечку грунта под стол. В довершение всего бульдозерист-стажер промахнулся и послал песок мимо стола, в яму. Машин прокопался там часа два, решил, что скорее сам завязнет, чем выгребет эту грязь, вылез, сел около ленты в состоянии делать лишь «глубокий вдох, глубокий выдох». Он сидел и смотрел, как высоко над ним нависает нож бульдозера. И когда казалось, что сейчас бульдозер непременно свалится, грунт сползал с ножа в бункер, а бульдозер уползал.
Солнце пригревало, края ямы подтаивали, и сорвавшийся сверху солидный булыжник со страшной силой ударил в железную ферму транспортера, всего в двенадцати сантиметрах от Машина.
Так как был разгар дня, по участку бродило много разного начальства, то есть вылезать наверх не имело смысла, а заниматься воздушными процедурами Машину расхотелось, — то пришлось сразу лезть под бункер.
Там его и застал Саня Рекемчук, присланный Максимовым на помощь Машину.
Тогда еще Машин только что пришел в бригаду Михайлова и его деловых качеств ребята не знали, а то что он уже не первый год на Колыме, пусть даже не по своей воле, заставляло думать о Машине как о хорошем работяге.
Поэтому Саня был настроен весьма благодушно и, покопавшись полчаса, устроил перекур и успел рассказать, что сам он с Украины и где только не работал, пожалел почему-то свою маму, и, мол, когда поедет в отпуск, то надо будет привезти «штук» (в смысле «тысяч») тридцать, чтобы сделать подарки родителям и помочь им построить новый дом. А то думают, что сын у них совсем беспутный и забыл их.
— И вообще, — добавил Саня, — надо быть очень умным человеком, чтоб не работать. Полезли!
Но если Саня, как автомат, орудовал лопатой, то Машин подыхал. Темпа Рекемчука он сразу же не выдержал. Саня выбрасывал грунт, а Машин вылезал и глотал воздух или предлагал рассвирепевшему Рекемчуку: «А зачем надо выбрасывать? Пускай там и остается!»
Кончилось тем, что бункер был вычищен Рекемчуком и Максимовым, а Машина послали наверх рыть яму для столба, и вообще чтоб не путался под ногами.
С этого дня отношения с ребятами были испорчены.
…Машин плясал чечетку и мечтал о бункере: там тепло — лопата греет. И еще он видел, как Виктор спустился к отсадочному столу, плеснул на щепки солярки, разжег костер и огненный петух прыгал от ветра и метался черный густой хвост дыма.
* * *
На полигоне словно разбили ровные ряды грядок. Бульдозер заходит с речки и, урча, зарывается носом в одну из грядок. Потом поднимает нож и ползет к бункеру. Но песок, осыпаясь с ножа, образует две новые грядки.
Впереди бежит собака. Она останавливается и ждет, пока нож не приблизится вплотную. Впечатление, что он дает ей пинка, — собака прыжком отскакивает и бежит рядом с кабиной водителя.
Над бункером возвышается крутой откос темного грунта. Он давит — и из бункера течет наверх узкая зеленая лента. Бесконечный поток…
Идиоты! Моржовые! Пятый промприбор стоит, третий тоже остановился, а они знай себе крутят.
И он сам не лучше. И зачем он согласился идти в эту проклятую бригаду? Ведь чувствовал, что не хочет его брать Михайлов. Шел с дальним прицелом: Михайловцы — лучшие рабочие, план всегда перевыполняют, а он скоро перейдет из горнорабочих в съемщики золота и останется у них. Обеспечена большая премия.
Но что за наглая привычка морозить живого человека! Им тепло, залезли под бункер и вкалывают. Уж лучше погреться у костра.