Чтение онлайн

А как бы я разобрался с этим? Ну, я бы сказал, «Детрит, убери эту баррикаду», так, чтобы защитники меня слышали, вот, что бы я сделал. И проблемы нет.

Впереди раздался вопль. Кошка попала в грудь одного из стражников и пригвоздила его к дереву. Ваймс добрался до него вовремя, чтобы увидеть, что крюк воткнулся в тело человека, пройдя сквозь нагрудник и кольчугу, когда нападающий с трудом взобрался…

Ваймс выхватил меч человека одной рукой и ударил другой, отправив его в гущу битвы внизу.

Раненым стражником оказался Ненсибел. Его лицо стало бледно-голубым, рот беззвучно открывался и закрывался, а у ног образовалась лужица крови. Она просачивалась сквозь доски.

— Надо вытащить эту чертову штуку… — заговорил Виглет, берясь за крюк. Ваймс оттолкнул его, когда над ними просвистела пара стрел.

— От этого станет еще хуже. Позови ребят, осторожно спустите его и отнесите к Лоуни. — Ваймс схватил дубинку Нэнсибела и ударил ею по шлему нового карабкающегося.

— Он еще дышит, сержант! — заметил Виглет.

— Да, да, — кивнул Ваймс. Просто удивительно, как сильно порой люди хотят видеть жизнь в трупе друга. — Так что будет лучше, если вы спустите его к врачу. — И, говоря как человек, повидавший раненых на своем веку, он добавил про себя: и если Лоуни вылечит его, то он сможет основать собственную религию.

Удачливый нападающий, взобравшийся на вершину баррикады и понявший, что он совершенно один, в отчаянии замахнулся мечом на Ваймса. Ваймс занялся делом.

Анк-Морпорк был хорош в этом, а еще лучше он был в том, что никто никогда этого не обсуждал. Все скорее текло, нежели случалось; это значит, нужно очень постараться, чтобы рассмотреть, где «еще не случилось» превращается в «уже позаботились».

Прежде чем прибыл мистер Капканс, прошло двадцать минут, и еще двадцать пять, прежде чем он принял скучную присягу патриция, волшебным образом превратившись в лорда Капканса, и расположился в Продолговатом кабинете; это включало в себя и минуту молчания, чтобы почтить память покойного лорда Ветруна, о чьем теле уже позаботились.

Нескольким слугам указали на дверь без какого-либо неудовольствия, и даже Ищиплесну позволили спокойно убрать свою жабью ферму. Но те, кто топил камины, и протирали пыль, и подметали пол, остались, как оставались и прежде, потому как они редко обращали внимание, или вообще могли не знать, кто их лорд, и в любом случае были слишком полезны и знали, где стоят метлы. Лорды приходят и уходят, а пыль накапливается.

И это было утро нового дня, которое, если смотреть снизу, казалось таким же, как и предыдущие.

Через некоторое время кто-то поднял вопрос о сражении, о котором было просто необходимо позаботиться.

Теперь стычки шли по всей баррикаде, но только в одном направлении. Принесли осадные лестницы, и в нескольких местах люди смогли забраться наверх. Но их нигде не было достаточно. Защитников было гораздо больше, чем нападающих, и не все они были при оружии. Ваймс быстро уловил природную мстительность пожилых дам, которые не имели ни малейшего представления о честной игре, когда дело доходило до схватки с солдатами; дайте бабушке спицу и прореху, куда ее воткнуть, и парни с другой стороны попадали в большую беду.

А потом вдохновленный Редж Башмак предложил использовать в качестве оружия бифштексы. Нападающие были родом не из тех домов, где на столах появлялась вырезка. Мясо обычно было приправой, а не едой как таковой. Но здесь и там людей, добравшихся до вершины лестницы, в темноте, под стоны и крики менее удачливых товарищей, обезоруживали их сытые бывшие коллеги и провожали вниз по лестнице, где потчевали бифштексами, и яйцами, и жаренными цыплятами, и обещаниями, что, если революция победит, то каждый день будет подобен этому.

Ваймс не хотел, чтобы эти новости распространялись, иначе в атаку бросятся все.

Но старушки, ох уж эти старушки… Именно в окрестностях Республики в полки набирали рекрутов. А еще здесь жили большими семьями, где слово матриарха было законом. Сажать их во время затишья наверх с мегафонами в руках было почти что жульничеством.

— Я знаю, что ты там, Рончик! Это твоя нянюшка! Заберешься еще раз, и я влеплю тебе пощечину! Наша Рита шлет тебе свою любовь и хочет, чтоб ты скорее вернулся домой! У Дедули новая мазь, и он чувствует себя гораздо лучше! А теперь — хватить глупостями заниматься!

Это был грязный трюк, и он гордился им. Подобные выкрики выбивали боевой дух лучше стрел.

И вдруг Ваймс понял, что ни на веревках, ни на лестницах больше не было людей. Он слышал снизу крики и стоны, но те, кто мог стоять на ногах, отступали на безопасное расстояние.

Итак, подумал Ваймс, я бы спустился в подвалы домов, что ближе к улице. Анк-Морпорк — это и есть подвалы. И я бы прорубил путь сквозь прогнившие стены, и теперь в половине подвалов с этой стороны баррикады было бы полно людей, которым было бы уютно и укромно.

Конечно, прошлой ночью я приказал забить все двери в подвалы, которые они найдут, но, в конце концов, я бы не стал воевать сам с собой, ведь так?

Он всмотрелся сквозь щель меж досок и удивился, увидев человека, с опаской идущего между обломками и стонущими людьми. В руках он держал белый флаг и время от времени останавливался, чтобы помахать им, но крика «Ура!» не было.

Когда он подошел к баррикаде настолько близко, насколько мог, он крикнул:

— Эй?

Ваймс за досками закрыл глаза. О боги, подумал он.

— Да? — крикнул он вниз. — Я могу вам помочь?

— Кто вы?

— Сержант Киль, Ночная стража. А вы?

— Младший лейтенант Харрап. Э… мы просим короткого перемирия.

— Зачем?

— Э… чтобы мы могли помочь нашим раненым.

Законы войны, подумал Ваймс. Поле чести. Боже правый…

— А потом? — спросил он.

— Прошу прощения?

— Что будет потом? Мы снова начнем драться?

— Эмм… вам никто не сообщил? — спросил младший лейтенант.

— Не сообщил чего?