Чтение онлайн

Она попросила вина, и они сидели на диване, пили и наслаждались объединяющим их покоем. Потом она притянула его опять и опять поцеловала, прижавшись к нему всем телом и заглядывая ему в глаза, как бы проверяя его искренность. Потом она ушла, потому что, как она объяснила, это была грань, на которой она еще могла удержаться, не дожидаясь, пока Господь сыграет очередную шутку.

Джонатан поднялся наверх, чтобы увидеть ее в окно. Потом положил экземпляр «Тэсс» в коричневый конверт и надписал с ошибками В МАГАЗИН ДЛЯ СОВЕРШЕННОЛЕТНИХ, через почтовый ящик в Нассау, номер которого дал ему Рук на заре юности. Он бросил конверт в почтовый ящик на побережье, чтобы самолет Роупера доставил его в Нассау на следующий день.

– Нравится в нашем уединении, старина? – спросил Коркоран.

Он опять сидел в саду Джонатана и пил холодное пиво из банки.

– Очень, спасибо, – вежливо ответствовал Джонатан.

– Слышал, слышал. Фриски говорит, ты тут кейфовал. Тэбби говорит, ты тут кейфовал. Парни на воротах говорят, ты тут кейфовал. И здесь все так же считают.

– Ну и хорошо.

Коркоран выпил.

– И лэнгборнский выводок не подпортил нам удовольствия?

– Мы предприняли пару вылазок. Кэролайн немного угнетена, поэтому дети с удовольствием отдохнули от нее.

– Такие мы хорошие. – Коркоран задумался. – Такие молодцы. Такие лапочки. Прямо как Сэмми. А мне даже ничего от этого маленького педика не перепало. – Оттянув вниз поля шляпы, он замурлыкал, как скорбная Элла Фицджералд, «Такую в нам работку». – Послание от шефа, для вас, мистер Пайн. Час настал. Готовьтесь прощаться с Кристаллом и со всеми. Выступаете на рассвете.

– Куда я поеду?

Вскочив, Коркоран спустился по ступенькам сада к пляжу, словно не желая больше находиться в обществе Джонатана. Он поднял камень и, невзирая на тяжесть, бросил в темнеющую воду.

– На три буквы, вот куда ты поедешь! – закричал он. – Какие-то сволочи здорово расстарались! Те, которые за тобой стоят, так мне кажется!

– Корки, ты что, все через жопу пропускаешь?

Коркоран некоторое время оценивал сказанное Джонатаном.

– Не знаю, старина. Хотел бы кое-что и пропустить, – он опять бросил камень. – Я глас вопиющего в пустыне. Шеф, пусть никогда и не признается в этом, неисправимый романтик. Роупер верит в свет в конце туннеля. Беда в том, что и трахнутый мотылек в это верил, – тяжело хрюкнув, он запустил следующий камень. – А Корки закоренелый скептик. Ты же, с моей личной и профессиональной точки зрения, наживка, – еще камешек, и еще один. – Я говорю ему, что ты – наживка, а он не верит. Он выдумал тебя. Ты выхватил из пламени его чадо. В то время как Корки благодаря неким анонимным лицам – твоим друзьям, как я подозреваю, – отставлен. – Он допил пиво и швырнул банку на песок, ища глазами новый булыжник, который Джонатан услужливо ему подал. – Ну ладно, милый, давай начистоту, кое-кто собирается «заложить» мальчика?

– По-моему, один мальчик сам чересчур много закладывает, Корки, – сказал Джонатан.

Коркоран отряхнул песок с рук.

– Господи, как тяжело быть преступником, – пожаловался он. – Люди и шум. Грязь. Быть там, где тебе не хочется. У тебя не так? Конечно, нет. Ты ведь выше таких мелочей. Вот это я и твержу шефу. И слушает он меня? Куда там!

– Ничем не могу помочь, Корки.

– О, не волнуйся. Как-нибудь разберусь. – Он зажег сигарету и с удовольствием затянулся. – А теперь вот что, – сказал он, махнув рукой в сторону дома Вуди. – Две ночи без сна, доносят мои шпионы. Мне, конечно, хотелось бы настучать шефу. Нет ничего приятнее. Но я не могу поступить так с госпожой Кристалла. Хотя и не могу отвечать за остальных. Кто-нибудь все равно проболтается. Всегда кто-нибудь пробалтывается. – Силуэт острова Мисс Мейбл четко вырисовывался на фоне луны. – Не могу, не перевариваю вечер. Ненавижу трахальщиков. По той же причине терпеть не могу утра. Все проклятый похоронный звон. Если ты Корки, больше десяти сносных минут в день тебе не отпущено. Еще по одной, за королеву?

– Нет, спасибо.

Отправлялись явно не на увеселительную прогулку. Собрались у аэродрома на горе Мисс Мейбл на рассвете, как заправские беглецы. Джед была в темных очках и намеренно никого не замечала. В самолете, не снимая очков, она сидела сгорбившись сзади между Коркораном и Дэниэлом, а Фриски и Тэбби занимали передние места по обе стороны от Джонатана. Когда они приземлились в Нассау, Макартур торчал у турникетов. Коркоран протянул ему паспорта, в том числе и паспорт Джонатана, и всех пропустили без проблем.

– Джед сейчас стошнит, – гордо объявил Дэниэл, когда они уселись в новенький «роллс-ройс». Коркоран велел ему заткнуться.

Особняк Роупера представлял собой украшенное лепниной здание в стиле эпохи Тюдоров, все увитое зеленью и поражающее своей запущенностью.

Днем Коркоран повел Джонатана по магазинам во Фритауне. Он был немного не в себе, несколько раз останавливался в мерзких забегаловках, чтобы привести себя в чувство – Джонатан пил «кока-колу». Здесь, казалось, все знают Коркорана, некоторые даже чересчур хорошо. Фриски следовал за ними на некотором расстоянии. Они купили три очень дорогих строгих итальянских костюма – брюки чтоб были подогнаны уже вчера, будь добр, Клайв, а то шеф разъярится. Потом полдюжины рубашек, носков и галстуков им под стать, ботинки, ремни легкий морской плащ, белье, льняные носовые платки, пижамы, чудесный кожаный мешочек с электробритвой и двумя великолепными щетками для волос с серебряными "Т":

– Мой друг признает только то, что специально помечено буквой "Т", правда, сердце мое? – А когда они вернулись во дворец, Коркоран с видом творца, доводящего свое произведение до совершенства, извлек бумажник из свиной кожи, полный кредитных карточек на имя Томаса, «черный дипломат», золотые часы Пьяже и золотые запонки с инициалами «ДСТ».

Так что к тому времени, когда все собрались в гостиной, чтобы пропустить по рюмочке – Джед и Роупер пылающие и разомлевшие, – Джонатан превратился в образцового современного служащего.

– Что мы можем о нем сказать, дорогие мои? – вопросил Коркоран, явно гордясь созданным им шедевром.

– Чертовски хорош, – отозвался Роупер без эмоций.

– Великолепен, – произнесла Джед.

Потом они отправились в ресторан Энцо на острове Парадиз, и Джед заказала салат из омаров.

И только-то. Всего лишь салат из омаров. Заказывая его, Джед обнимала Роупера за шею. И не переставала обнимать, пока Роупер передавал се заказ хозяину. Они сидели рядышком, потому что это был последний проводимый ими вместе вечер, и, как все знали, они любили друг друга до умопомрачения.

– Милые мои, – начал Коркоран, поднимая бокал. – Вы прекрасная пара. Поразительно красивая. Пусть же вас никто не разлучит. – Он залпом опрокинул бокал, после чего хозяин-итальянец, оскорбленный в своих лучших чувствах, выразил сожаление, что салат из омаров кончился.

– Телятины, Джедс? – предложил Роупер. – Pollo – это неплохо. Возьми pollo. Нет, не надо. Много чесноку. Будешь благоухать. Рыбы? Принесите ей рыбу. Джедс, хочешь рыбы? Морской язык? Какая у вас есть рыба?

– Любая рыба, – сказал Коркоран, – будет неравноценной заменой.