Чтение онлайн

– Вы не могли бы принести несколько пепельниц, – обратился Джонатан к одному из официантов. – И, пожалуйста, откройте окна. Кто у вас старший?

– Я, сэр, – ответил официант по имени Артур.

– Фриски, дай, пожалуйста, Артуру двадцать долларов.

Фриски неохотно протянул деньги.

Это был Кристалл без дилетантов. Это был Кристалл без взглядов Джед. Это был открытый миру Кристалл, наводненный всемогущим «неизбежным злом». Только сегодня звездой был Дерек Томас. Под милостивым присмотром Роупера элегантный бывший ночной администратор обменивался рукопожатиями, сиял улыбками, запоминал имена, острил, занимал гостей.

– Привет, мистер Гупта, как теннис? Ах, сэр Гектор, как приятно снова вас видеть! Миссис Дель Оро, как вы живете, как ваш потрясающий сын с его потрясающими успехами в Йельском университете?

Лоснящийся английский банкир из Рикмансуорта отвел Джонатана в сторонку, чтобы прочесть ему лекцию о значении коммерции в развивающихся странах. Двое продавцов облигаций из Нью-Йорка с пористыми лицами бесстрастно слушали.

– Я вам прямо скажу, я не стыжусь этого, я уже говорил этим джентльменам, я опять повторю это. В нынешнем третьем мире важно, как они тратят деньги, а не как они их делают. Начинай с конца. Единственное правило игры. Совершенствуй инфраструктуру, поднимай жизненный уровень. А каким способом, не имеет значения. Правда. И вот Брэд согласен со мной. И Сол.

Брэд заговорил, почти не разжимая губ – так что Джонатан сразу и не понял, что он говорит.

– У вас, Дерек, вообще есть экспертиза? Вы э-инженер, сэр? Инспектор? Что-то-э-что-то в этом роде?

– Я на самом деле больше всего по яхтам, – бодро сказал Джонатан. – Не по таким, как у Дикки. По парусным. Примерно шестьдесят футов – мой любимый размер.

– Яхты, у-у? Я люблю их. Он э-любит яхты.

– Я тоже, – сказал Сол.

Вечер закончился очередной серией рукопожатий. «Дерек это великолепно. Точно. Будь здоров, Дерек. Точно. Дерек, как только захочешь, для тебя всегда найдется работка в Филадельфии... Дерек, как только будешь в Детройте... Точно...» Довольный представлением, Джонатан стоял на балконе, улыбаясь звездам и вдыхая морской запах бензина. "Что ты сейчас делаешь? Ужинаешь с Коркораном и со всей свитой в Нассау – Синтией, разводящей бультерьеров, гадалкой Стефани? Обсуждаешь меню для зимнего круиза с бесценной Делией, несравненной шефиней «Железного паши», или свернулась калачиком, подложив под щеку белую шелковую подушечку своей руки, и шепчешь: «Джонатан, Господи, что же мне делать?»

– Пора жрать, Томми. Нельзя заставлять господ ждать.

– Я еще не голоден, Фриски.

– Я думаю, никто не голоден. Это как церковный обряд. Пошли.

Обедали в старинном форте на холме с видом на гавань. Отсюда ночной маленький Виллемстад представлялся огромным, как Сан-Франциско, и даже серо-голубые трубы нефтеперерабатывающего завода казались волшебными. Макдэнби заказали столик на двадцать, но собралось только четырнадцать человек. Джонатан беззаботно веселился, вспоминая только что завершившийся прием, Мэг и английский банкир с женой смеялись до одурения над его шутками. Но мысли Роупера были заняты чем-то другим. Он смотрел в сторону гавани на огромный туристский пароход со сказочными огнями, движущийся между стоящими на рейде грузовыми судами к маячившему вдалеке мосту. Что с Роупером? Неужели он хочет продать «Пашу» и купить нечто гигантское?

– Едет адвокат-заместитель, будь они прокляты, – сообщает Лэнгборн, оторвавшись от телефона. – Клянется, что будет здесь вовремя.

– Кого они послали? – спрашивает Роупер.

– Моранти из Каракаса.

– Этот головорез. Куда черт унес Апо?

– Велели спросить у Христа. Так они шутят.

– Кто-нибудь еще решил не показываться? – спрашивает Роупер, не сводя глаз с парохода.

– Все остальные под рукой, – лаконично отвечает Лэнгборн.

Джонатан слышит весь разговор, как и Рук, сидящий с Милли и Амато за столиком возле перегородки. Они сосредоточенно изучают путеводитель по острову, делая вид, что их интересует, где они будут завтра.

Джед плыла по течению, как всегда когда в ее жизни происходил сбой. Обычно это продолжалось до тех пор, пока очередной мужчина, или очередная безумная вечеринка, или же очередное семейное несчастье не направляли ее в другое русло, что она потом называла либо знамением судьбы, либо желанием обрести пристанище, либо взрослением, либо потехой, а теперь – уже не с прежней беспечностью – устройством собственных дел. В таком состоянии она хваталась за все сразу, совсем как гончая, которая была у нее в детстве, полагавшая, что если быстро добежать до угла, то наверняка, что-нибудь найдешь. Но гончая довольствовалась собачьей жизнью, состоящей из бессвязных эпизодов. А Джед уже давно размышляла над тем, к чему ведут вроде бы бессвязные эпизоды ее жизни.

И в Нассау сразу после отъезда Роупера и Джонатана Джед развила бурную деятельность. Она сходила к парикмахеру и к портному, наприглашала в дом кучу гостей, участвовала в женском турнире по теннису в Уиндермир-Кей, принимала любые приглашения, купила папки для хранения хозяйственных документов, связанных с подготовкой зимнего круиза, позвонила капитану «Паши» и экономке, составила меню, наметила порты, где должны были складироваться продукты, хотя и знала, что Роупер все равно все переделает по-своему.

Но время тянулось слишком медленно.

Она подготовила Дэниэла к возвращению в Англию, сводила его по магазинам, пригласила друзей-ровесников, хотя Дэниэл терпеть их не мог и не скрывал этого, устроила им пикник на пляже, притворяясь, будто Корки интересен ей не меньше, чем Джонатан, – честно, Дэнс, правда, он прелесть? – и всеми, ну всеми силами пыталась не замечать, что, как только они переехали с Кристалла, Коркоран стал дуться и важничать и выражать ей свое неодобрение, в точности как ее старший брат Уильямс, который трахал каждую встречную девчонку, но считал, что его сестра должна хранить девственность до могилы.

Но Коркоран был даже хуже, чем Уильям. Он решил быть ее дуэньей, ее сторожевым псом и тюремщиком. Он норовил прочесть ее письма, прежде чем она успевала распечатать их, подслушивал ее телефонные разговоры и совал нос во все укромные уголки ее жизни.

– Коркс, дорогой, ты утомляешь меня, ты же знаешь. Я начинаю себя чувствовать как Мария Стюарт. Знаю, что Роупер велел тебе присматривать за мной, но, может быть, ты хотя бы часть дня побудешь один?

Но Коркоран ходил за ней хвостом, сидел в гостиной в своей панаме и с газетой в руках, когда она говорила по телефону, болтался на кухне, когда она варила вместе с Дэниэлом «тянучку».

И в конце концов как и Джонатан, Джед ушла глубоко в себя. Перестала болтать, перестала – в отсутствие Дэниэла – разыгрывать веселость, перестала считать часы и минуты и вместо этого отправилась в странствие по ландшафтам своего внутреннего мира. Она думала о своем отце и его чувстве чести, которое всегда считала ненужным атавизмом, и открыла, что в действительности эта честь значила для нее больше, чем все дурные ее последствия: продажа дома и лошадей, и переезд родителей в эту ужасную лачугу в старом имении, и постоянный гнев дяди Генри и других опекунов.