Чтение онлайн

Джулиан приостановился, чтобы оглянуться на своего деда, и ледяным тоном заговорил с ним:

– Смерть Мэнни от несчастного случая на охоте «разочаровала» вас? Странно. Лично я глубоко скорбел.

Герцог открыл, было, рот, чтобы прорычать ответ, но, бросив взгляд на слуг, прикусил язык. С глазами, полными горького разочарования, он стукнул тростью по креслу.

Джулиан отвернулся. Его дед никогда не изменится, бесполезно с ним говорить.

– Эппингем! Эппингем! – последовал еще один сдавленный вопль.

– Милорд! Герцог! – послышались сзади перепуганные крики слуг.

Джулиан снова остановился. Ну что еще? Обернувшись, он увидел, как двое лакеев пытаются поднять герцога с мокрой от дождя земли. Он извивался в их руках, все еще брызгая ядом с каждым мучительным вздохом.

– Милорд, что нам делать?

Все взгляды обратились на Джулиана, и в этот момент он осознал, что ответственность лежит на нем.

– Джулиан?

Шепот раздался со стороны его ключицы, к которой была прижата голова Иззи. Он улыбнулся ей.

– Сейчас я отнесу тебя в тепло, моя дорогая.

– Знаю, – отозвалась она, – но думаю, твоему дедушке нужен доктор.

Джулиан вздохнул:

– Немедленно отнесите его светлость в дом. И тотчас же пошлите за доктором, и для моей жены тоже! – Он снова взглянул на Иззи. – О нем хорошо позаботятся, обещаю. К несчастью, они не могут дать ему новое сердце.

Она не ответила, просто безвольно лежала в его руках, закрыв глаза. Кровь все еще сочилась из ссадины на лбу. Крепко держа ее, Джулиан помчался к дому.

Спящая Иззи была той Иззи, которую он никогда не видел. Лицо такое нежное, губы слегка приоткрыты, уголки рта чуть приподняты кверху, словно ей снится чудесный сон. Он пытался представить, каким она была ребенком, до своей потери, до Хильдегарды, до… него.

Джулиан вытянул ноги и прислонился спиной к высокой спинке кресла, повернув голову, чтобы видеть ее. В комнате стояла полнейшая тишина, не считая потрескивания небольшого огня в камине и благословенного звука легкого дыхания Иззи.

Шишка на голове оказалась незначительной, и, к счастью, дыма она наглоталась не слишком много. Она здорова, и опасность ей больше не грозит.

Джулиан потер руками лицо и посмотрел на жену. Под действием снотворного, которое дал ей доктор, она спала уже несколько часов. Джулиан не отходил от нее.

Ведь он мог потерять Иззи. Сама мысль об этом была невыносима.

Еще несколько минут, и конюшня превратилась бы в ад кромешный. Иззи нуждалась в помощи, нуждалась в нем, а он стоял, поздравляя себя со своим геройством, в то время как ее жизнь была в опасности.

Неужели он никогда не перестанет подводить Иззи? Никогда не будет тем мужчиной, которым она когда-то его считала?

Он не рыцарь, славный и благородный, и все же он мог бы быть лучше, чем есть. Мог бы попытаться не быть тем человеком, которым, по убеждению его отца, является. Возможно, жизнь, такая, как она есть, жизнь не героическая и не грешная, достижима и для него. Возможно, Иззи могла бы полюбить его такого, какой он есть.

Да, подумал Джулиан, выпрямившись, Это их единственный шанс на счастье. Если их брак перестанет быть холодным, равнодушным союзом, он заставит Иззи полюбить его.

Так же, как он любит ее.

Ошеломленный этим открытием, он снова опустился в кресло. Он любит ее. Любовь. Джулиан не думал испытать ее, никогда по-настоящему не верил в нее, по крайней мере, не для себя. Любовь для других людей, хороших людей, а не для порочных, испорченных Дарингемов.

Во время школьных каникул он часто ездил вместе с Эриком в Гринли. Как часто он наблюдал со стороны за волшебным кругом, когда лорд и леди Гринли обнимали друг друга и своих детей? Как нищий, замерзающий на занесенной снегом улице, наблюдает за тем, как семья собирается в тепле своего дома.

Порой казалось, будто они из какого-то другого мира, доброго и великодушного, так непохожего на его собственный дом суровости и горечи.

В детстве, видя истинную привязанность, которая существовала между родителями Эрика, он однажды подивился этому вслух, ибо в его жизни ничего подобного не было. Лорд Гринли задумчиво посмотрел на него, затем сказал, что любовь делает все хорошее вдвое прекраснее, а все плохое – вдвое легче.

Юный Эппи запрятал эту частичку мудрости глубоко в сердце, не использовал ее. Но, очевидно, верил в нее.

Джулиан рассмеялся. Итак, он любит Иззи. А вот она его не любит. Перед ним стоит нелегкая задача – завоевать ее любовь.

Но он хочет этого. Джулиан поднялся с кресла, не в силах усидеть на месте, и устремил взгляд на сплошную стену дождя.

Господи Боже, как же он этого хочет!

Он хочет, чтобы она смотрела на него так, как леди Гринли – на своего мужа. Чтобы она нуждалась в нем, желала его. Хотел, чтобы он был дорог ей так же, как она дорога ему.

Стоя у окна ее комнаты, он вспомнил день, когда стоял перед окном в Маршвелл-Мэноре, ожидая встречи с Иззи. Ситуация, в которой он оказался, приводила его в отчаяние. Как несправедливо, что он должен жениться на незнакомой ему женщине. Джулиан прислонился лбом к холодному стеклу. Он и представить себе не мог, что будет еще несчастнее, поняв, что эта женщина не любит его.

Что, вероятнее всего, она любит его лучшего друга.

Иззи лежала, плотно укутанная в гору одеял. Огонь ревел в камине, у ее ног лежали бутылки с горячей водой. Казалось ее, настигла снежная буря, а не пожар.

Был почти полдень, комната была залита солнцем. От ночного дождя остались лишь воспоминания. Пришел доктор, осмотрел Иззи, сказал, что она вполне здорова и что ребенок, которого она ждет, не пострадал.

Бетти наполняла ванну таким количеством горячей воды, что Иззи могла либо свариться в ней, либо утонуть. Однако отказываться от ванны Иззи не собиралась. Она мечтала смыть запах дыма с тела.