Ночной магазинчик

Что мне сказать?

Я знаю, что хороша собой, мне говорили это не раз, но отношусь к этому спокойно. Что мне с моей красоты? Часто приходиться слышать от женщин, с несложившейся личной жизнью, разговоры о том, что виной тому их якобы неброская и посредственная внешность. Но разве обязательно счастливы обладательницы голливудской внешности? Я не разубеждаю тех женщин, хотя могла бы это сделать.

Скажу о себе. Мне тридцать. Имею высшее образование, работу в престижной преуспевающей фирме, где за пять лет сделала карьеру, и где ценят как мои деловые качества, так и умение называть вещи своими именами.

Я умею выстраивать сугубо деловые отношения, не допуская в них ничего личного, относясь к человеку так, как он того заслуживает, а не от того насколько он симпатичен мне.

У меня двухкомнатная квартира — место, куда мне каждый раз хочется возвращаться, и где я вовсе не чувствую себя одинокой.

Не обделена я и мужским вниманием, и чего бы еще желать, но счастлива ли я? Знаю, многие стремятся к тому, что я имею, совершенно не догадываясь или не желая верить, что красота, положение, деньги не всегда и не везде решают твои личные проблемы. Но горькое знание этого не разрушает стен моей темницы, и я подозреваю, что одинаково тяжко страдают и те, что «имеют», и те, что «не имеют» всего этого.

Нынешним вечером для меня все, возможно, измениться, хотя я, все же, опрометчиво не возлагаю свое будущее на мужчину, которого недавно узнала. Этим вечером я жду в гости Родиона. Его отличал ум, решительность и конечно же, мужской шарм. Это, согласитесь, немаловажно, как и то, что он меня волнует. Я мечтаю, чтобы у меня с ним все получилось и, надеюсь, я для него не просто очередная интрижка, да и я никогда не опущусь до этого. Остается надеется, что сегодняшний вечер станет решающим в наших отношениях. Хотя весь мой предыдущий опыт знал только расставания и потери, я все же решила рискнуть. Ведь не может же быть такого, чтобы счастье являлось для меня недосягаемо, как линия горизонта.

— Что для вас, мадам? — как всегда обратился ко мне Сеня, продавец небольшого круглосуточного магазинчика, носящее пышное название «У короны»

Не очень удачное название, даже совсем неудачное для такой лавки. Но не смотря на это магазинчик пользуется у местного населения популярностью, особенно у бабушек, домохозяек и работающих женщин. Все называют его просто «Корона».

Когда ни загляни в «Корону», здесь всегда можно купить свежие продукты. Правда иногда забредают алкаши, но в «Короне» их не привечают и в долг не отпускают.

Строптивый, дотошный, нагловатый Сеня знает всех своих завсегдатаев поименно, и не очень-то с ними церемониться. Они же, почему-то, спускают ему все.

— Ты уж, сынок, меня не обсчитывай, мне пенсии еще неделю целую дожидаться, — порой, плакалась ему какая-нибудь бабка.

— Кто тебя обсчитывает, баб Клара? Вон, у дверей контрольные весы, иди и проверь, сколько твоя свекла весит, — ворчал Сеня, беззастенчиво обвесив старуху на двести грамм. Прохиндей!

— Ты бы мне, Сеня, свеколку-то покрепче положил, что б не завалявшаяся была, — пыталась сквозь очки разглядеть лежащую на весах свеклу баба Клара.

— Когда это вы у нас покупали, что-нибудь завалявшееся, а? — оскорблялся Сеня.

Объяснить, что в «Короне» всегда были свежие продукты, довольно просто: в таком небольшом магазинчике товар расходился быстрее, чем в огромном супермаркете, который надменно сверкал витринами, красуясь пестрой рекламой, почти через улицу от «Короны».

Я тоже отношу себя к завсегдатаям магазинчика, хотя тот же Сеня ни разу не обратился ко мне по имени, только «мадам». Каждый вечер я захожу в «Корону», где за одним длинным прилавком размещается и бакалея, и выпечка, и овощи, а за витриной холодильника молочные и мясные продукты. Напротив прилавка, у стены, высится холодильный шкаф битком набитый бутылками пива и газированной воды. С одной стороны, впритык к нему размещена витрина с парфюмерией: кремами, мылом, шампунями, лосьонами, лаками и, непонятно было, как все это умещалось за узкими стеклами стеллажа. С другой стороны холодильный шкаф подпирал низкий лоток с мороженным и мясными полуфабрикатами: котлетами, пельменями, замороженными овощами и фруктами. В оставшемся свободном проходе, между прилавком и холодильниками, обычно теснились покупатели и, если выстраивалась хоть маломальская очередь в четыре человека, то уже не было никакой возможности разглядеть продукты за витриной тем, кто только вошел в магазинчик.

А вот Сене и его сменщице Людке, как ее звали все, наоборот было удобно курсировать по ту сторону длинного прилавка, свободно лавируя между ящиками помидор, яблок, мешками с картошкой и луком. Покупатели, терпеливо дожидаясь своей очереди, могли вдоволь налюбоваться теснившимися на полках товарами: конфетами, банками с разносолами, макаронами.

Как ни смешно это звучит в «Короне» мне хорошо. Вечером после работы, пристроив свою «Ладу» на стоянке и, возвращаясь домой, я неизменно захожу в магазинчмк. Зимой здесь тепло, уютно светят лампы под, плетеными из соломки, абажурами, низко спускающимися к аппетитно пахнущим свежим батонам хлеба и булкам, аккуратно уложенными в корзины. Летом в «Короне» прохладно. Мерно гудят холодильники и глаза отдыхают от слепящего солнца в полумраке магазинчика. А с реклам, развешанных на стене и дверях, жизнерадостно смотрят ребята, внушающие каждому, что если он станет обладателем таких вещей, как «Орбит», «Кола» или сигареты Winston, то благополучие, здоровье и успех ему несомненно обеспечены, поскольку эти вещички и есть то счастье о котором он и не догадывался. Эй, не проходите мимо! Ведь, оказывается, так мало нужно для счастья. Купите эту мелочь! Что вам стоит? Иначе вашим зубкам — хана, или вас замучает жажда, или на вас, попросту, никто не обратит внимания, поскольку вы «не соответствуете», если не курите элитных сигарет. Ну, это кому что нужно для счастья. Об этом можно поспорить. Правда?

Таких магазинчиков, как «Корона» полно и они, практически, ничем не отличаются друг от друга, разве что атмосферой царящих в них. Мне не хочется заходить туда, где продавец, со вздохом оторвавшись от сериала, который смотрел по переносному телевизору или от лузганья семечек, неохотно, быстро, не скрывая досады, обслуживает покупателя, чтобы вернуться к своему занятию и, в сумрачной затхлости, за прилавком, среди гниющего лука и проросшей картошки, переживать яркие моменты красивых сериальных страстей.

В супермаркете вы не получаете даже этот минимум общения. Там все обезличено, кроме очередей в кассу. Насмотревшись на товар, и совершенно не представляя, что ожидает тебя за его яркой упаковкой, ты, стиснутая нервной, уставшей очередью, подходишь к кассе, где, как на конвейере тебя, скорее всего и непроизвольно, обсчитает замученная кассир, которой просто некогда взглянуть тебе в лицо. Единственное, что ты можешь услышать от нее, это машинальное, заученное: «Добрый день» — и поэтому усталому приветствию, понимаешь, что для нее ты слилась с остальными в одно общее, безликое лицо капризного покупателя и, ты уже, даже, не какая-то там, к примеру, «мадам».

А мне вот по душе общаться с крикливой Людкой и терпеть ее грубоватый юмор, как и иронию ершистого Сени. Не знаю почему, но «Корона» чем-то напоминает мне бар, без которых не мыслит свой быт ни Америка, ни Европа.

Бар — место общения, где можно скоротать безжалостно одинокий, угрюмый вечер, не чувствуя себя всеми забытой. Ты просто сидишь и потягиваешь любимый напиток, который бармен, зная вкус завсегдатая, наливает сразу же, едва ты подходишь к стойке. Он охотно поддержит непритязательный разговор, а после третьей рюмки можешь рассказать ему все, и он выслушает, сочувственно поддакивая там, где нужно, и обязательно скажет, когда настанет время твоего последнего стакана: «Сегодня с тебя достаточно».