Чтение онлайн

Мэннинг подплыл к Моррисону и вытащил его из расщелины. Когда они обернулись, вторая барракуда метнулась к своей приятельнице, раскрыв пасть, в которой торчали смертоносные, находящие друг на друга зубы. По воде прошла вибрирующая волна, и барракуда тут же поплыла прочь. Из ее окровавленного рта свисали куски костей и кожи. Словно стрелы, из сумрака стали выскакивать все новые и новые тонкие серебристые тела, Гарри схватил Моррисона за руку и потащил вверх.

Они проплыли по мелководью над ярким красно-зеленым рифом, и вскоре у них над головами появился корпус «Щедрости изобилия». Мэннинг и Моррисон круто пошли на поверхность. Американец первым поднялся по лесенке, и Сет помог ему перелезть через поручень. Когда Гарри оказался на корабле, Моррисон, тяжело дыша, уже валялся на палубе.

Сет вопросительно взглянул на капитана, который снимал с себя маску и отстегивал акваланг:

– Нарвались на неприятность?

– Мистер Моррисон поцарапал плечо, и парочка барракуд им заинтересовалась.

Американец сел, и Сет, качая головой, принялся его осматривать.

– Говорил же я вам: будьте осторожны, мистер Моррисон. Нельзя охотиться с острогой, когда из тебя течет кровь. Так барракуды бы вас не тронули, но если уж они почуяли запах крови... тогда другое дело.

– Постараюсь запомнить, – выдавил охотник.

Мэннинг помог ему встать на ноги.

– Пойдемте вниз. Я перевяжу вам плечо, а Сет позаботится об аквалангах.

Накинув на плечи полотенце, Моррисон уселся на койку. Его трясло. Мэннинг вытащил из шкафчика бутылку рома, наполнил стакан и протянул его гостю. Тот выпил залпом и благодарно улыбнулся:

– Я думал, болтают ерунду, будто акулы и барракуды набрасываются на аквалангистов.

– Только если почуют кровь, – объяснил Мэннинг, осторожно смазывая глубокие порезы мертиолатом. – И еще: всегда перезаряжайте ружье после выстрела. Кто знает? А вдруг оно срочно вам понадобится.

– Вряд ли я теперь забуду об этом, – отозвался Моррисон.

В дверях показался Сет:

– "Бонавентура" на подходе, капитан.

– Оставайся тут за главного, – распорядился Мэннинг и обернулся к Моррисону: – Хочу перекинуться словечком с одним старым другом.

Открыв шкафчик, он вытащил оттуда плоский сверток и поднялся на палубу.

«Бонавентура» – старенькое рыболовецкое судно, футов пятьдесят длиной, с рубкой в добрых десять футов, предназначенное для дальних плаваний, было выкрашено зеленой и белой краской, которая кое-где длинными лохмотьями свисала с бортов. Развернувшись, посудина угрожающе покачивалась из стороны в сторону, ныряя носом, словно ее слишком перегрузили.

На палубе стояли двое: бронзовый от загара мальчишка в парусиновых брюках и худой лысоватый мужчина с бельмом на глазу. Они бросили бортовые крюки, кранцы звякнули, и Мэннинг прыгнул на палубу «Бонавентуры».

В кокпите сваленные в кучу валялись три тунца и две гавайские рыбы ваху; вокруг них с жужжанием роилась туча мух. Из рубки высунулся Санчес и улыбнулся Мэннингу:

– Поднимайся, амиго.

Капитану было не меньше шестидесяти, но его жилистое тело, выдубленное солнцем и морем, словно испанская кожа, оставалось по-прежнему крепким. Когда Мэннинг одолел лесенку, ведущую в рубку, Санчес уже наливал в грязные стаканы. Обернувшись, он протянул один из них гостю.

– Твое здоровье, – сказал он довольно мрачно по-испански.

– И твое. – Мэннинг свободно перешел на испанский. – Как дела в Гаване?

– В основном, как обычно. – Старик сплюнул в окошко. – Мы уже начали надеяться, но теперь, когда американцы отказались от своих планов насчет вторжения...

– Давай-ка заключим небольшое пари, – предложил Мэннинг, одним глотком опустошив стакан. – На сотню американских долларов. Ровно через год Кастро не будет править Кубой.

Старик рассмеялся и, поплевав на ладонь, крепко сжал руку Гарри:

– Разве я могу отказаться от такого пари? – Он поднял свой стакан. – За Кастро, пусть он сгниет в аду.

Вытащив из шкафчика коробку тонких сигар, Санчес предложил их гостю.

– А Мария... у нее все в порядке? По-прежнему живет в Испанском Рифе и поет в этом клубе... как его, «Каравелла»?

Мэннинг, кивнув, вынул из-за пояса сверток и бросил его на столик, где лежали карты.

– Вот письмо от Марии. Как дела у ее матери?

– Не очень хорошо, амиго, – со вздохом ответил Санчес. – Но не говори об этом. У Марии и так забот хватает. – Он извлек из кармана замызганный конверт и передал его Мэннингу. – Старуха нацарапала ей. Ясное дело – тут написано, что все прекрасно. Ей хочется убедить в этом Марию во что бы то ни стало.

– Неужели нет никакой возможности увезти ее?

– Нет. Да и здоровье не позволит. – Санчес похлопал Мэннинга по плечу. – Может, на следующий год дела пойдут лучше, а? Тогда ты сможешь вернуться. Опять займешься бизнесом, который у тебя украли. И Мария окажется дома. Все встанет на свои места.

Мэннинг покачал головой:

– Ничто не стоит на месте, Санчес. Все меняется.

– Может, ты и прав. – Старик вздохнул и снова пожал руку Мэннингу. – Иди с Богом, амиго, и скажи Марии, чтоб была осторожна. На прошлой неделе двоих наших ребят убили в Гондурасе: их застрелили прямо на улице. У Фиделя руки длинные.

– На Кубе его могут считать хоть Богом во плоти, а в Нассау Кастро наверняка засадили бы в дурдом, – усмехнулся Мэннинг и стал спускаться по лесенке. – Увидимся через месяц.

Когда он вновь ступил на палубу своего судна, появился Моррисон в сопровождении Сета. Американец приостановился, чтобы закурить сигарету. В это время «Бонавентура» развернулась и направилась в открытое море. На корме было написано ее название и порт, откуда вышло судно.

– Гавана? – изумился Моррисон. – Я и не знал, что кубинские суда заходят так далеко на север.

– Приходится – ради тунца и ваху, – объяснил Мэннинг. – После революции они могут рассчитывать только на свои лодки. На их островах особенно не разживешься. У кубинских властей есть омерзительная привычка: во имя революции они прибирают к рукам все, что им понравилось.

– Кажется, в вашем голосе звучит горечь?

– Еще бы нет! В Гаване у меня был свой бизнес: я занимался спасательными работами. Когда победили fidelistas, они тут же хапанули мою фирму. Точно так же поступили и с другими иностранцами. Я едва успел убраться оттуда на «Щедрости изобилия».