Чтение онлайн

— То самое, что тут говорили, сэр.

— Повтори их.

—» Прежде я увижу тебя в гробу «. Феликс Хэнсон, стоящий позади, в отдалении от всех, издал невнятный звук и прикрыл глаза рукой. Старший констебль посмотрел на него, но граф даже не повернул головы.

— Милорд, признаете ли вы, что произнесли именно эти слова? — обратился к нему констебль.

— Да, — прозвучал в тишине ответ Роджера. Одна из горничных зарыдала.

— На остальные ваши вопросы я буду отвечать только в присутствии моего адвоката, — сказал граф, — но я хочу заявить, что эти слова были сказаны мною сгоряча, под влиянием момента, и что я не убивал свою мать. Если она погибла от чьей-то руки, то только не от моей.

Говоря это, молодой граф смотрел уже на Хэнсона, который по-прежнему прятал глаза. Старший констебль объявил:

— В данных обстоятельствах, милорд, вы не будете возражать, если я попрошу вас проследовать со мной в полицейский участок и дать там показания?

— Конечно, я в вашем полном распоряжении, констебль, — сказал граф.

— Позвольте мне сказать! — Алинда начала пробираться вперед сквозь толпу слуг.

Все взгляды мгновенно устремились на нее, Она очутилась лицом к лицу со старшим констеблем.

— Могу я попросить вас представиться?

— Я достопочтенная Алинда Сэлвин, дочь покойного лорда Сэлвина, бывшего одно время лордом-министром юстиции Англии.

По холлу пробежал шумок. Констебль произнес вежливо:

— Я помню вашего отца, мисс. Так что вы хотели сказать, мисс Сэлвин?

— Граф Кэлвидон вышел из дома сразу же после тех слов, обращенных к матери, о которых здесь уже упоминали. Он отправился на островок посреди озера, где я присоединилась к нему приблизительно в десять часов вечера.

— Как долго вы пробыли с ним? — осведомился старший констебль.

— Должно быть, около двух часов.

— И он вернулся домой вместе с вами?

— Нет, милорд сказал, что он пробудет на островке еще некоторое время, а затем прогуляется по парку до холма с греческой скульптурой, откуда сверху открывается вид на Кэлвидон-хауз.

— Значит, вы возвращались одна, мисс Сэлвин?

— Да, я прошла обратно тем же путем, что и туда — через сады и цветник, и вышла на лужайку.

Алинде пришлось сделать паузу, чтобы преодолеть охвативший ее трепет.

— Я остановилась на мгновение, глядя на дом, освещенный луной. И заметила мужчину, который вылезал из окна комнаты ее милости.

Все собравшиеся в холле застыли, будто заколдованные.

— Я следила за ним, пока он спускался по водосточной трубе.

— А это дело непростое, — заметил старший констебль.

— Но не для человека, увлекающегося спортом.

— И что было дальше, мисс Сэлвин?

— Затем этот человек прокрался вдоль стены дома, отворил с помощью перочинного ножа одно из окон библиотеки и проник туда.

— Это он похитил драгоценности ее милости! Негодяй! Я заметила их пропажу, но слишком разволновалась и забыла о ней. Я подумала, что ее милость куда-то убрала свои драгоценности, но теперь уверена, что их украли! — воскликнула горничная.

— Я предполагаю, что вы найдете их зарытыми в клумбе, — уверенно заявила Алинда.

— Вы узнали мужчину, за которым наблюдали ночью? — спросил старший констебль.

— Да, — не колеблясь, ответила Алинда.

— Не скажете ли вы нам, кто он? Алинда посмотрела на Хэнсона. Их взгляды встретились. Он воскликнул:

— Будь ты проклята! Да, я взял ее побрякушки! Я думал, что их никто не хватится. Но я не убивал ее! Она была уже мертва. Мертва, клянусь вам!

Под истерические вопли Хэнсона Алинда прочла телеграмму, только что врученную ей кем-то из слуг.

Алинда прошла через сад к ручью, который огибал ее маленькое запущенное владение. Лужайка нуждалась в том, чтобы ее подстригли, деревья и кустарники — чтобы их подрезали.

Старый Ходжес был опытным огородником, но садом заниматься не мог, да и не хотел.» Что толку от разных этих цветочков, если они не годятся в пищу?«— упрямо твердил он.

И все же, пусть даже до неприличия разросшиеся, жимолость и шиповник пахли так же приятно, как и несколько культурных кустов роз, за которыми матушка Алинды тщательно ухаживала до тех пор, как болезнь окончательно не уложила ее в постель.

Алинда положила на гроб все собранные цветы, какие нашла в саду, и живой пестрый ковер ярко засиял в убогой сумрачной деревенской церкви.

Подойдя к ручью, она уселась на поваленный ствол дерева и стала смотреть на воду. Ей вспомнилось, как серебрилась поверхность озера в Кэлвидоне, как грациозно проплывали под китайским мостиком белые лебеди.

Как она ни старалась, мысли ее постоянно возвращались к Кэлвидону и к его владельцу. Воспоминания были для нее мучительными. Боль щемила сердце, и Алинда знала, что эта боль станет теперь ее спутницей на всю жизнь.

» Все позади! Все кончено! — убеждала себя Алинда. — Почему же так трудно взглянуть правде в лицо?«

Но что она могла с собой поделать, если память о первом поцелуе и о чувствах, которые пробудил в ней этот поцелуй, никак не хотела меркнуть.

Она ложилась спать с этим воспоминанием и, проснувшись, продолжала думать о том же самом. Весь день напролет, куда бы она ни пошла, призрак прошлого сопровождал ее, и никакие заклятия не в силах были его изгнать.

Она оставила. Кэлвидон в спешке, не повидав Роджера, даже не попрощавшись с ним.

Среди всеобщего волнения, вызванного признанием Феликса Хэнсона, она прочла телеграмму, поданную ей слугой.

» Скорее приезжай. Нэнни «.

Это лаконичное, явно из экономии, послание означало, что состояние миссис Сэлвин ухудшилось, и Алинде надо немедленно возвращаться домой. Иначе Нэнни никогда не решилась бы воспользоваться телеграфом.

После стремительных сборов путешествие в Хантингтон из-за двух часов ожидания поезда показалось Алинде мучительно долгим, но все же она никак не ожидала, что уже не застанет матушку в живых.