Чтение онлайн

— Сэр, а если воздух, которым он дышит…

— Мы перевели его в другую комнату! Даже если кто-то, не знаю уж кто и как, закачивал туда яд… он не может обработать все комнаты во дворце! Тут дело в еде!

— Я лично следил за тем, как пробуют еду, сэр.

— Значит, черт побери, мы что-то просмотрели! Люди УМИРАЮТ, капитан! Госпожа Ветерок УМЕРЛА!

— Кто, сэр?

— Ты о ней никогда не слышал?

— Не могу сказать, сэр. Чем она занималась?

— Занималась? Ничем, я думаю. Она вырастила девять детей в двух комнатках, в невозможной тесноте, и шила рубахи за два пенса в час. Все часы, что отпустили ей боги, она только и делала, что работала и следила за собой, а теперь она УМЕРЛА, капитан. И ее внук. В возрасте четырнадцати месяцев. Потому что ее внучка принесла из дворца объедки! Чтобы побаловать их! И знаешь что? Милдред решила, я пришел арестовать ее за воровство! О боги, прямо на проклятых похоронах! — Ваймс разжал и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Это уже УБИЙСТВО. Не политика, не покушение, а УБИЙСТВО. И случилось оно потому, что мы никак не можем задать правильный ВОПРОС!

Дверь открылась.

— Добрый день, милостивый господин, — улыбаясь и отдавая честь, сказал сержант Колон. — Извини за беспокойство. Я понимаю, сейчас ты сильно занят, но я должей спросить, просто чтобы исключить тебя из списка подозреваемых, если можно так выразиться. Ты, случаем, не пользуешься дома мышьяком?

— Э… Фенли, не держи офицера в дверях, — промолвил в ответ чей-то взволнованный голос, и мужчина отступил в сторону. — День добрый, офицер. Чем можем быть полезны?

— Проверяем дома на мышьяк, сэр. Кажется, его применяют там, где не положено.

— О боги. Да неужели? Я точно уверен, мы мышьяком не пользуемся, но заходите, пожалуйста, я на всякий случай спрошу у мастеров. Не хотите ли чашку чаю?

Колон оглянулся. На улице клубился туман. Небо посерело.

— Не отказался бы, сэр! — кивнул он.

Дверь за его спиной закрылась.

А секундой спустя послышался тихий скрежет многочисленных засовов, встающих на свое место.

— Итак, — сказал Ваймс, — повторим еще раз.

Он взял воображаемый половник.

— Я повар. И я приготовил эту питательную кашку, которая на вкус точь-в-точь собачья моча. Вот я наливаю ее в три миски. Все за мной следят. Миски тщательно вымыты, правильно? Отлично. Пробовальщики берут две из них: одну — чтобы снять пробу, а вторая уходит на экспертизу Задранцу, после чего слуга — это ты, Моркоу, — берет третью и…

— Ставит ее в этот подъемник, сэр. Он есть в каждой комнате.

— Я думал, слуги сами относят еду наверх.

— Шесть этажей по лестницам? Все остынет, сэр.

— Гм… но все равно держи. Мы несколько забежали вперед. У тебя миска. Ты ставишь ее на поднос?

— Да, сэр.

— Ставь.

Моркоу послушно поставил невидимую чашку на невидимый поднос.

— Что-то еще? — уточнил Ваймс.

— Нарезанный хлеб, сэр. Буханку мы тоже проверяем.

— Суповые ложки?

— Да, сэр.

— Ну, не стой же. Клади, клади…

Моркоу, держащий обеими руками невидимый поднос, пристроил его поудобнее, освободил одну руку и положил на поднос невидимый кусок хлеба и воображаемую ложку.

— Это все? — спросил Ваймс. — Соль и перец?

— Мне кажется, я видел солонку и перечницу, сэр.

— Туда же их.

Ваймс круглыми глазами уставился на пустое пространство между поднятыми руками Моркоу.

— О нет, — пробормотал он. — Вот что мы упустили… То есть… неужели мы это упустили?

Он потянулся и взял невидимую баночку.

— Капитан, мы соль проверяли? — рявкнул он.

— Сэр, это перец, — подсказал Моркоу.

— Соль! Горчица! Уксус! Перец! — воскликнул Ваймс. — Мы тщательно проверяем всякие каши, а потом позволяем его сиятельству добавлять яд по вкусу. Мышьяк — это металл. Можно ли сделать… металлическую соль? Успокой меня, скажи, что мы не забыли об этом. Мы же не настолько глупы — или все-таки настолько?

— Сейчас, сэр, я все узнаю, — откликнулся Моркоу и с растерянным видом оглянулся по сторонам. — Вот только поднос поставлю…

— Стоп, подожди, — остановил его Ваймс. — У меня такое уже было. Слишком рано носиться по городу с воплями: «Дайте мне полотенце!» Да, у нас есть идея. Но продолжим. Ложка. Из чего она сделана?

— Хорошо подмечено, сэр. Я проверю мастерскую, сэр.

— Мы готовим на угле! Но что он пьет?

— Кипяченую воду, сэр. Ее пробуют пробовальщики. А я проверяю стаканы.

— Отлично. Итак… поднос готов, мы ставим его на подъемник — и что потом?

— Люди на кухне тянут за канаты, и он поднимается на шестой этаж.

— Без остановок?

Моркоу воззрился на него пустым взглядом.

— Он поднимается на шесть этажей, — сказал Ваймс. — Подъемник — это шахта с большим ящиком, который можно поднимать и опускать, правильно? Могу поспорить, на каждом этаже у подъемника есть дверки.

— Некоторые этажи почти не используется, сэр…

— Для отравителя это даже лучше. Гм-м. Он просто стоит там и ждет, когда мимо проедет поднос. Мы не можем с полной уверенностью утверждать, что еда, которая приезжает наверх, в точности та же самая, что ушла отсюда.

— Великолепно, сэр!

— И клянусь, все происходит вечером! — воскликнул Ваймс. — Патриций работает допоздна, а встает ни свет ни заря. Когда он ужинает?

— Сейчас, когда болен, примерно в шесть часов, сэр, — сообщил Моркоу. — В это время уже темно. А потом садится за работу.

— Вот именно. У нас куча дел. Пошли.

Патриций сидел и читал, когда в комнату вошел Ваймс.

— А, Ваймс, — сказал он.

— Сэр, скоро доставят ваш ужин, — промолвил Ваймс. — И еще раз хочу намекнуть: вы бы сильно облегчили нам работу, если бы переехали из дворца.