Чтение онлайн

Шнобби в короли? О да. Никто никогда ничем не награждал Шнобби даром, разве что кожными болезнями да шестьюдесятью плетьми. Таков был окружающий мир, и главный его девиз гласил: Шноббс Шноббсу Шноббс. Если бы состоялся мировой чемпионат неудачников, капрал Шноббс наверняка занял бы перв… последнее место.

Наконец он решил, что убежал достаточно далеко, и забился в какую-то подворотню. Поудобнее устроившись в гостеприимной тени, Шноббс достал из-за уха крошечный бычок и закурил.

Вот теперь он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы немного поразмыслить обо всех этих животных, которые заполонили улицы. В отличие от обычного фамильного древа, способного подарить миру такой плод, как Фред Колон, стелющаяся лоза Шноббсов обитала исключительно внутри городских стен. О животных Шнобби точно знал только одно: из них делалась еда. Но вроде бы они не должны были так свободно разгуливать по улицам — или он ошибался?

Целые толпы людей пытались ловить животных. Но поскольку люди устали и действовали нескоординированно, а животные были голодны и напуганы, на улицах творилось настоящее столпотворение. А мостовая под ногами становилась все более скользкой.

Вдруг Шнобби осознал, что в подворотне он не один.

Капрал Шноббс присмотрелся. В тенях прятался козел, взлохмаченный и дурно пахнущий, однако, повернув голову, он одарил Шнобби самым понимающим взглядом из тех, что когда-либо видел Шноббс на мордах у животных. Неожиданная, непонятно откуда взявшаяся, абсолютно не свойственная ему симпатия накатила на Шнобби.

Он вытащил бычок изо рта и протянул его козлу, который тут же с радостью сожрал угощение.

— Мы вместе, парень, — сказал Шнобби. — Мы вместе.

Разнообразные животные в панике разбегались перед идущими Моркоу, Ангвой и Шелли. Наибольший ужас на них наводила Ангва. Как будто прямо перед ней плыл какой-то невидимый щит. Некоторые животные пытались лезть на стены, другие удирали без оглядки в боковые улочки.

— Чего они так боятся? — спросила Шелли.

— Ума не приложу, — пожала плечами Ангва.

Свернув за угол и вспугнув нескольких овечек, они наконец подошли к свечной фабрике. Свет в высоких окнах говорил, что изготовление свечей не останавливается даже ночью.

— Они производят почти полмиллиона свечей в сутки, — сообщил Моркоу. — Я слышал, оборудование у них самое современное. Было бы интересно посмотреть.

В тумане виднелись нечеткие круги света. В подъезжающие телеги грузили связки свечей.

— Все вроде бы нормально, — сказал Моркоу, когда они скользнули в ближайшую темную подворотню. — Все заняты своим делом.

— Мне кажется, это бесполезно, — покачала головой Ангва. — Пока мы будем обыскивать фабрику, они успеют уничтожить все доказательства. Но даже если мы найдем мышьяк, что с того? Закон ведь не запрещает владеть мышьяком.

— Э-э… А вот ЭТИМ закон владеть разрешает? — прошептал Моркоу.

По улице медленно брел голем. Он очень отличался от других големов, которые были весьма древними и сами себя чинили уже столько раз, что стали так же бесформенны, как пряничные человечки. Тогда как этот был вылитым человеком; по крайней мере, выглядел он в точности так, как люди обычно воображают себя со стороны. Голем был похож на статую из белой глины, а на голове его красовалась глиняная корона.

— Я был ПРАВ, — пробормотал Моркоу. — Они сами сделали голема. Бедолаги. Они думали, что король освободит их.

— Посмотрите на его ноги! — тихонько воскликнула Ангва.

На ногах шагающего голема то появлялись, то исчезали странные красные линии. Такие же линии периодически возникали на его руках и теле.

— Он трескается, — сказала она.

— А я говорила: нельзя обжигать глину в какой-то старой хлебной печи! — хмыкнула Шелли. — Она неправильной формы!

Голем толкнул дверь и скрылся на фабрике.

— Пошли, — махнул рукой Моркоу.

— Командор Ваймс приказал нам наблюдать, — напомнила Ангва.

— Да, но мы не знаем, ЧТО там сейчас может происходить, — возразил Моркоу. — Кроме того, командор сам неоднократно говорил, что ждет от нас инициативы. Не можем же мы торчать здесь до скончания веков!

Он быстро перебежал улицу и открыл дверь.

Внутри все было заставлено связками свечей, между которыми вились узкие проходы. Со всех сторон доносились обычные фабричные постукивания и позвякивания. В воздухе пахло горячим воском.

А в нескольких футах над маленьким круглым шлемом Шелли шепотом велся некий спор.

— И зачем только господин Ваймс потащил ее с собой? А вдруг с ней что-нибудь случится?

— О чем ты говоришь?

— Ну… ты знаешь… она же девушка.

— Ну и что? У нас в Страже служат по меньшей мере три гнома женского пола. Что-то ты за них не беспокоишься.

— О, не надо… назови хоть кого-нибудь.

— Ну, во-первых, Ларс Черепвместокубка.

— Слушай, я же серьезно!

— Ты хочешь сказать, мой нюх меня обманывает?

— Но он же на прошлой неделе в одиночку дрался против всего «Лакучего Рудника»!

— Ну и что? Ты намекаешь, что женщины слабее мужчин? Почему-то ты не боишься за меня, когда я одна успокаиваю драку в переполненном трактире.

— Ну, если нужно, я помогаю.

— Мне или им?

— Так нечестно!

— Правда?

— Ты иногда входишь в раж, поэтому…

— Ого? А еще говорят, рыцарство вымерло…

— Все равно. Шелли — это другое дело. Не сомневаюсь, он… она хороший алхимик, но все же следи за ней одним глазком, когда все начнется. Ладно, двинулись…

Они вошли в цех.

Над ними скользили свечи — сотни, тысячи свечей, — они болтались на своих фитилях, которые крепились где-то внутри бесконечной вереницы деревянных платформ, кружащейся по длинному цеху.