Ноктэ
Шрифт:
— Интересные подробности. Так, значит, ты студентка, Калла?
Я не хочу говорить об этом. Я хочу поговорить о том, почему ты считаешь, что это кисмет. Но лишь киваю.
— Да, и осенью уезжаю в Бёркли.
— Хороший выбор. — Он делает ещё один глоток. — Но, похоже, в кисмет всё же закралась ошибка. Ведь ты уезжаешь, а я пробуду здесь ещё некоторое время. Естественно, только после того, как найду хорошую квартиру, а здесь это не так-то просто.
Он настолько уверен в себе, настолько открыт. И мне даже не кажется странным, что абсолютно незнакомый человек рассказывает мне всё это ни с того ни с сего. Возникает чувство, будто я знаю его уже очень давно.
Я пристально смотрю на него.
— Квартиру?
Он встречается со мной взглядом.
— Да, ту, что арендуют. Знаешь, там ещё обычно есть душ и спальня.
Я краснею.
— Знаю. Просто, возможно, это всё же кисмет, потому что я могу помочь тебе с жильём. Мой отец собирается сдавать в аренду наш гостевой домик. Скорее всего.
И если я не могу жить в нём, то он определённо должен достаться кому-то вроде Деэра. От одной этой мысли у меня сжимается сердце.
— Хм. А вот это уже интересно, — говорит мне Деэр. — Кажется, в очередной раз всё решает кисмет. И я так полагаю, гостевой домик соседствует с похоронным домом? Нужно обладать стальными яйцами, чтобы жить там.
Я быстро достаю клочок бумаги и записываю на нём номер телефона отца.
— Именно так. Если тебе интересно и если ты уверен, что у тебя есть яйца, то можешь позвонить папе и договориться.
Глядя ему в глаза, я пододвигаю бумагу через стол, будто бросаю ему вызов. Деэр никак не может знать, что в этот момент я пытаюсь замедлить ритм биения своего сердца, прежде чем оно взорвётся, но, судя по понимающей улыбке, медленно растягивающей его губы, ему прекрасно об этом известно.
— О, у меня есть яйца, — подтверждает он, и я снова замечаю этот блеск в его глазах.
Брось мне вызов.
Я с трудом сглатываю.
— Я готова задать свой второй вопрос, — говорю ему. Он приподнимает бровь.
— Уже? Он, случайно, не о моих яйцах?
Я краснею и отрицательно качаю головой.
— Что ты тогда подразумевал? — медленно спрашиваю его, не прерывая зрительного контакта. — Почему ты считаешь, что это именно кисмет?
В уголках его глаз появляются лёгкие морщинки, когда он в очередной раз улыбается мне. И снова его улыбка изумляет. Она неподдельная, не та фальшивая, что я привыкла видеть дома.
— Может, потому, что ты кажешься той, кого мне бы захотелось узнать поближе. Это странно?
Нет, потому что я тоже хочу тебя узнать.
— Возможно, — вместо этого отвечаю ему. — Не странно ли, что у меня чувство, будто я уже знаю тебя?
Ибо я знаю. В его таких бездонных и тёмных глазах есть что-то знакомое. С другой стороны, они же снятся мне вот уже несколько дней.
Деэр приподнимает бровь.
— Может быть, у меня такой тип лица.
Я с трудом сдерживаю фырканье. Вряд ли.
Он пристально смотрит на меня.
— Так или иначе, всегда всё решает кисмет.
Я качаю головой и улыбаюсь. Настоящей улыбкой.
— Присяжные ещё не вынесли вердикт.
Деэр делает последний глоток кофе, и его взгляд по-прежнему прикован к моим глазам, когда он с глухим стуком опускает чашку на стол и встаёт.
— Дай мне знать, что решат присяжные.
А затем уходит.
Я так ошеломлена его внезапным уходом, что мне требуется несколько минут, чтобы осознать, что всегда всё решает кисмет, и что, возможно, Деэру хотелось бы меня узнать.
Он ушёл, забрав с собой номер телефона папы.
6
SEX
Финн
Nocte liber sum Nocte liber sum
Ночью я свободен.
Alea iacta est Жребий брошен. Жребий брошен.
Жребий, мать его, брошен.
Serva me , servabo te . Спаси меня, и я спасу тебя.
Спаси меня.
Спаси меня.
Спаси меня.
— Привет, братец. — Калла заходит в мою комнату неожиданно, без предупреждения, и я мгновенно закрываю дневник, пряча свои мысли за его коричневым кожаным переплётом. — Как дела?
Я улыбаюсь, проглатывая панику и тщательно маскируя её.
— Не очень. А у тебя?
— Да тоже не очень. Просто неспокойно как-то.
Она запрыгивает на мою кровать, садясь рядом со мной, и её пальцы тут же обводят буквы на обложке дневника. Она знает достаточно, чтобы не открывать его.
Я пожимаю плечами.
— Нам стоит чем-нибудь заняться.
Она кивает.
— Хорошо, только чем именно? Хочешь поехать на пляж Уоррентон?
Чтобы посмотреть на старые обломки судна «Айрдейл» ? Мы видели их миллион раз, но сейчас это неважно.
— Конечно, — просто соглашаюсь я. Ведь иногда чем меньше говоришь, тем легче скрыть безумие.
Мы слезаем с кровати, и Калла поворачивается ко мне, хватая меня за локоть.
— Эй, Финн?
Я останавливаюсь, глядя на неё сверху вниз.
— Да?
— Ты… словно был не в себе всю эту неделю. Я думала, дополнительное посещение группы поможет тебе, но ты до сих пор кажешься странным. Если что-то будет не так, ты же скажешь мне, правда?