Чтение онлайн

И даже если этому миру суждено погрузиться в полный хаос , и все существа , подчиненны е строгому порядку , сгинут в небытии , люди выживут , сумев обернуть хаос себе на пользу , и на дымящихся развалинах мироздания один из них нет — нет да пошутит по поводу незначительных изменений , произошедших в мире за последнее время , не забыв выказать уверенность в том , что все к лучшему . А все потому , что они и есть хаос . Хаос , который они все время стремятся привести к некому подобию порядка , но что никак им до конца не удается . Вот так и стоят они на одной ноге на летящих над таинственным морем мироздания качелях и умудряются при этом еще искренне смеяться , предвкушая пирушку , которую закатят , как только маятник изменит свой ход . Странные все — таки создания получились у Гран Каина …

Год 1757,

Эльфийский Водопад

— О, Великая Матерь! Услышь меня, молю… Не оставь меня теперь. Приди и освободи мое сердце от малодушия и сомнений… — он начинал эту молитву сотню раз и каждый раз прерывался на полуслове. Приходя в себя от боли и смятения, он ловил себя на мысли, что не знает, к кому обращены эти слова.

— Просто помогите мне, кто-нибудь, — он шептал, выл, рычал, когда кроме захватывающей все его тело боли в нем не оставалось больше ничего живого.

— Прости меня, любимая…

Даже сквозь заволакивающий глаза туман из слез и головокружительных видений он все еще мог разглядеть ослепительный свет, пробивающийся в недра пещеры откуда-то сверху. Доползти до него и закончить, что должно, — единственный выход, который у него был. Но в невыносимых тисках жизни его держал неведомый доселе страх. Страх смерти и небытия.

Шепот снова перешел на крик и душераздирающими стонами растворился в шуме падающей с высоты десятков метров воды.

Когда он вновь пришел в себя, жажда жизни вновь напомнила о себе оглушительной болью и желанием эту боль прекратить. Он дрожащей рукой развернул мокрую липкую ткань, в которую была замотана кисть его левой руки, попытался пошевелить оставшимися пальцами, но они словно задеревенели, так остервенело он прижимал их к холодной поверхности камня в попытках хоть как-то унять боль. На месте остальных чернели обугленные обрубки.

— Я не смог… О, Великая Матерь, я не смог… — он в отчаянии закрыл лицо ладонью. Все его тело сотрясалось от беззвучных рыданий.

— О, Благодатная Эва, мать всего сущего, покровительница наших душ и тел! К тебе, милосердная, взываем в последние мгновения нашей жизни…

Ему до последнего казалось, что он сможет сделать то, что было решено уже давно. Несколько напряженных дней они ждали подходящего момента, чтобы ускользнуть от взоров караульных и контроля верховного иерарха, его отца. Покинуть территории Черного Леса и болот они не могли из-за наложенного на них проклятья. Он понял, куда они идут, когда на горизонте показался силуэт высокого холма с крутыми склонами и плоской вершиной. До его ушей донесся — сначала тихо, а с каждым новым шагом все раскатистее — грохот падающей с вершины воды, и вскоре они уже были на берегу спокойного озера, рожденного стройными бурлящими потоками небесного водопада.

В гору они поднимались молча, и когда достигли плоского каменного уступа, Леонора с надеждой посмотрела сначала на него, а потом на струи воды, льющиеся на вершину горы с самих небес. Она улыбнулась впервые за много лет, и он, не сдержавшись, заключил ее в свои объятия, сокрушаясь, что ему не дано уже будет увидеть ее вновь.

Ее волосы, даже почернев, все еще пахли жасмином, а бледная серая кожа была нежна, как шелк. Обычно она отстранялась от него. Она ненавидела свое измененное тело, как и его, ставшее темным и холодным, словно бездушный камень, и он это знал: все эти годы она не смотрелась в зеркало и избегала любой с ним близости, но теперь она ответила на его ласки.

Они стояли на вершине Эльфийского Водопада, из вод которого вышел их прародитель, и Белаар разрывался от того счастья, что окутывало его сердце, и горечи, осознавая, что это последний их миг вместе. Он этого не желал. Он как мог старался приспособиться к новой жизни. Но Леонора не видела в подобном существовании ни капли смысла и не находила в своем сердце иного выхода, кроме как сдаться на волю своей истинной богине.

Я — тот, кто обрек ее на все эти страдания. Он повторял это про себя в надежде убедить себя сделать последний отчаянный шаг вместе с любимой. Из-за меня она бросила дом, семью… В той кровопролитной войне она потеряла не только мать и друзей — она потеряла саму себя, превратившись из самого прекрасного существа на свете в свою серую тень.

— Иного пути нет, — прошептала она ему на ухо. — Мы оставили свою богиню, что даровала нам мир и свет, и встали на сторону тьмы. Самопожертвование — это то единственное, малое, чем мы можем хоть как-то искупить наш грех. Эва простит нас, я знаю. И мы очистим наши души от мрака и будем жить в ее небесных садах вечно, вместе: ты и я… — ее тихий голос звучал так уверенно. Он еще сильнее прижал ее к себе, настоящую, живую, но ставшую ему такой далекой. — Мы будем вместе. Всегда… — он хотел этого больше всего на свете.

За их спиной простиралась туманная марь, а перед ними, на востоке, за впечатанными в высоченные холмы бастионами древней эльфийской крепости, блеснул на горизонте первый робкий отблеск зари. И спустя мгновение, все смелее и смелее, рассвет начал наползать на бескрайние территории их собратьев — тех, кто выбрал сторону света и жизни, — и покрытые холмами, лесами и лугами земли начали, просыпаясь, окрашиваться в золотистые, изумрудные и розовые чистые тона.

— Готов? — она посмотрела в его глаза, нежно провела своей тонкой ладонью по его холодной, как лед, щеке, с горечью взглянула на свои длинные серые пальцы, перевела полный надежды взгляд на заливающийся жизнерадостными красками горизонт.

Они стояли, взявшись за руки, над обрывом, ожидая, когда лучи возродившегося солнца осветят их темные тела. Взгляд Белаара был напряжен и невесел, но Леонора торжествовала.

— О, Благодатная Эва, мать всего сущего, покровительница наших душ и тел! К тебе, милосердная, взываем в последние мгновения нашей жизни! Успокой наши мысли и освети сердца, избавь нас от страха и сомнений! Позволь нам вернуться в твои вечные воды, чтобы пребывать с тобой в твоей небесной обители до скончания веков!