Чтение онлайн

По той простой причине, что многие из них могут неадекватно отреагировать на новость, что один из сотрудников закрытого клуба является действующим священнослужителем. И все это может дойти до организаторов Вечеринки.

«Это последняя смена, – успокаивая себя, подумал Рик. Он нажал кнопку, и двери с шумом закрылись. – Скоро всему этому придет конец».

Помощник шеф-повара вздохнул, глядя в собственное отражение, которое пристально смотрело на него с зеркально-матовой стенки лифта.

Этот новичок Донни… Нескладный, бесхребетный молокосос. Рику хватило всего несколько минут, чтобы определить, чего стоит этот тюфяк. Не факт, что он выдержит испытательный срок, но чего в жизни не бывает? И тем не менее…

Этот не в меру любопытный стажер вызывал у него неосознанную тревогу.

Интересно, кто рекомендовал его в «Эдем»? Ведь это не биржа труда, никто с улицы сюда просто так не попадает. Ну, не считая участников Вечеринки, чья участь предопределена с того момента, когда «веселые свинки» заводят их под руки в стылые камеры.

Лифт остановился, и Рик медленно двинулся по коридору, внимательно заглядывая в клетки.

Судя по тому, что они быстро наполнялись, Вечеринка набирала обороты, и гости клуба постепенно входили в раж. Где-то вдалеке слышался истеричный крик, кто-то заходился в безумном хохоте, рыдала женщина, но он давно привык не обращать внимания на подобные вещи. Раки краснеют, когда их бросают в кипяток, вода замерзает при минусовой температуре – все логично. Так и здесь. Все, кто попадает в камеры «Эдема», сходят с ума от боли и страха. Это аксиома, не требующая доказательств.

Навстречу помощнику шеф-повара торопливо семенили «поросята», толкая перед собой больничную каталку, на которой лежало распростертое тело Олега.

– А вот и кухня пожаловала! – воскликнул Сниф, заметив Рика.

Тот едва кивнул им и посторонился, освобождая им проход.

Проезжая мимо помощника шеф-повара, старик неожиданно повернул голову, и на какой-то миг Рику почудилось, что глаза обреченного сверлят его насквозь, сканируя мозг.

– Мы все умрем, правда? – хрипло спросил Олег.

Рик промолчал, скользнув взором по его костлявым конечностям, надежно закрепленными ремнями из толстой кожи.

– Правда, – подтвердил Снуф. – И ты будешь первым, кто протянет ноги. Точнее, лапы. А мы еще покоптим небо, Серый волк.

«Поросята» закудахтали, давясь от смеха.

Скрипя колесиками, каталка и ее сопровождающие вскоре скрылись из виду.

Постояв немного, Рик неторопливо двинулся дальше.

Он остановился у камеры, глядя на пол, который буквально блестел от крови и человеческих выделений, расползающейся густой маслянистой жижей.

У замка клетки слабо мерцала голубоватая лампочка, свидетельствующая, что участник Вечеринки закончит свой путь у него на разделочном столе. Рик скептически хмыкнул. Судя по количеству вытекшей крови, клиент уже наверняка готов предстать перед Всевышним. Впрочем, его, может, уже везут в лифте на кухню, к Заре.

Внимание Рика привлекла следующая клетка. Там, под потолком, лениво покачивалось подвешенное на цепях тело бесчувственного мужчины. Кисти и ноги до колен отсутствовали, их заменяли раздвоенные копыта, вживленные с помощью титановых штырей. Из грубых швов сочилась кровь.

Голову участника Вечеринки «украшали» оленьи рога, намертво привинченные болтами к голому черепу. Глаза мужчины были прикрыты, он дышал тяжело, с хриплым клекотом, словно каждый следующий вздох мог оказаться последним. Но за этим вздохом следовал другой, и грудь участника судорожно вздымалась и опадала, словно говоря, что его еще рано списывать со счета.

«Вероятно, в этом бою ты одержал победу», – подумал Рик, заметив кровь на рогах и прилипшие к ним клочья плоти. Кровью также были вымазаны и копыта человека-«оленя». Досталось и самому участнику – из продырявленного живота выглядывала петля кишок.

«Упокой Господь твою душу», – подумал Рик и двинулся дальше. От него не ускользнуло, что огонек, мигающий на замке этой камеры, был багрового, почти коричневого цвета. Это означало, что участник Вечеринки непригоден для кухни. Причин этому могло быть только две – участник чем-то болен, из-за чего его плоть могла представлять опасность при употреблении, либо сценарий Игры предусматривает полную ликвидацию этого несчастного, когда, собственно, и на кухню привозить уже нечего.

– Эй! – раздался чей-то дрожащий голос, и Рик медленно повернулся. Сквозь толстые прутья решетки на него таращилось полубезумное, белое как снег лицо. Рыжие клочья волос торчали вокруг плешивой головы, словно парик съехавшего с катушек клоуна.

Увидев, что помощник шеф-повара отреагировал на его голос, пленник торопливо заговорил:

– Пожалуйста, скажите им, что я передумал! Умоляю вас! Мне ничего не надо, клянусь! Мне не нужны никакие деньги! Это была ошибка! Скажите им, я очень прошу вас!

Рик молча зашагал дальше.

– Постойте! – взвыл мужчина, протягивая сквозь решетку трясущиеся руки. – Не уходите, прошу вас! Я выкручусь! Хотите, я встану на колени?! Я не хочу умирать! У меня двое детей, сыновья! Они совсем маленькие! Я не хочу!!.

Вопли быстро затихли, но рваное эхо голоса несчастного еще долго гудело, скользя по стенам промозглого коридора.

В следующей камере валялась грузная женщина. Разодранное вечернее платье, украшенное стразами, она сорвала, и теперь на ней были только черные кружевные трусики, которые почти полностью исчезли в рыхло-жировых складках. От нее пахло кровью вперемешку с яблочным джемом.

Она раз за разом ощупывала пустые глазницы, что-то бессвязно напевая. В ее наголо выбритой голове торчало порядка десятка гвоздей, придавая ей сходство с подушечкой для иголок. Вытекшая из ранок кровь запеклась, превратившись в черную корку.