Нора
Шрифт:
Она потрясла кулаком в воздухе и замолчала. Молчание с незнакомым или малознакомым человеком тяготит. Это с самим собой или с теми, у кого душа нараспашку, чудесно помолчать. А если душа так ловко маскируется, что тебе ее вовек не найти? Вот как, например, на картинках "Найди 10 отличий". Я замечала, что почти всегда отличий на них меньше обещанных. Обычно их девять.
– А что у вас болит?
– поинтересовалась я, чтобы сделать ей приятное. Пожилые страсть как любят поговорить о своих болячках.
– А откуда мне знать! Доктора-то вон на что? Все ищут, ищут...
– Что ищут?
– Клад, наверное!
– расхохоталась старушка.
Я тоже засмеялась. Клад представлялся мне исключительно в виде огромного кованого сундука, наполненного золотыми монетами. А такой сундук, мне кажется, не под силу проглотить ни одному человеку.
– А нет ли у тебя чего поесть?
– шепотом спросила Адель и оглянулась на дверь.
– Есть!
– откликнулась я.
– Как хорошо, что вы спросили! Мама мне передала два шоколадных пирожных, и я с радостью угощу вас!
Я достала пирожные и протянула одно Адели. Видя, с какой жадностью она накинулась на угощение, я не стала есть второе. "Возможно, здешняя еда не по вкусу старушке, и одного пирожного, пожалуй, будет ей недостаточно", - подумалось мне. Тем временем Адель, развеселившись, с размаху плюхнулась на соседнюю койку.
– А это кровать Кантель!
– сообщила она, качаясь на панцирной сетке.
В тот самый момент пальцы ее, до того крепко державшие заветное пирожное, разжались, и шоколадная масса очутилась на белоснежном покрывале.
– Ох! Что же делать? Кантель будет очень недовольна! Очень!
– запричитала Адель, качая головой.
Вдруг в палату вошла еще одна старушка, как две капли воды похожая на Адель. Про себя я сразу окрестила их сестренками. Сощурив один глаз, она внимательно смотрела на свою койку. А потом спросила, чеканя каждое слово:
– Кто... это... сделал?!
В растерянности я стояла, раскрыв рот. Адель уставилась в потолок. Заметив пирожное у меня в руке, старушка блеснула глазами и, гневно сорвав с кровати покрывало, вышла с ним за дверь. Адель тихонько захихикала:
– Ну что, видела? Это Кантель!
***
Вскоре Адель повела меня в столовую, на обед. Среди голых уныло-голубых стен стояли ряды длинных, как и скамейки, столов. За одним из них уже сидела Кантель. Мы подсели к ней. Столовая медленно заполнялась людьми, как бассейн водой. Все они шли не спеша, шаркая тапками и натыкаясь друг на друга, как будто после тяжкого сна.
На столах уже стояли глубокие металлические тарелки с прозрачным рыбным супом, мелкие - с кашей и стаканы с компотом. Я без особого энтузиазма, но довольно быстро съела свою порцию. Я была голодна, и в тот момент, наверное, не очень придирчива ко вкусу или внешнему виду поданных блюд.
Старушки все еще шамкали губами, цедя каждую новую ложку с такой тщательностью, будто боялись найти в супе рыбью кость и подавиться ею. От скуки я стала разглядывать зал столовой и больных, удрученно склонившихся над мисками.
По залу не спеша прогуливался низенький неуклюжий человечек, в руках у него был поднос с маленькими разноцветными стаканчиками. Остановившись рядом с каким-нибудь столом, человечек вынимал из кармана блокнот и, не отрывая от него взгляда, протягивал стаканчик одному из больных, который тут же проглатывал его цветное содержимое. Таким образом, человечек обошел почти все столы и вскоре оказался рядом с нами.
– Я поняла!
– воскликнула я так громко, что старушки недовольно зацикали на меня.
– Я поняла, - повторила я чуть тише, - это лотерея! Кому что попадется! Загадываешь желание и цвет, и если загаданный цвет совпадет, желание сбудется!
– Что за чушь ты придумала?!
– возмутилась Кантель.
– Это таблетки. Их прописывает доктор, каждому свои. Видишь, этот человек сверяет их по своему блокноту?
– Да нет же, Кантель!
– уверенная в своей правоте, твердила я.
– Это лотерея! Просто это секретно! О ней никто не знает, иначе ангелы сбились бы с ног от такого количества желаний! Попробуйте сами загадать. Когда ваше желание сбудется, вы согласитесь со мной!
Кантель махнула на меня рукой и, даже не заглянув в стаканчик, высыпала таблетки себе в рот.
– Я думаю, мне попадутся розовые, и тогда... нет-нет, - заулыбалась я старушкам, любопытно повернувшим головы в мою сторону, - желание называть нельзя, иначе оно не сбудется.
В этот момент на столе передо мной появился стаканчик с двумя розовыми пилюлями.
Я восторженно пискнула и, прошептав одними губами: "Хочу, чтобы мама поскорее забрала меня домой", положила их в рот. Я не стала глотать их сразу. Я держала за щекой горькие пилюли как леденцы, надеясь отчего-то, что так мое желание исполнится как минимум вдвое быстрее.
Старушки недоуменно смотрели на меня.
– Никакая это не лотерея, глупая девчонка!
– заворчала Кантель, тяжело поднимаясь из-за стола.
– Но я же угадала цвет! Угадала!
– возразила я.
– Это простое совпадение!
– Конечно совпадение, сударыня! Это же лотерея!
– Завтра, вот увидишь, будут точно такие же! Розовые!
– присоединилась к ней Адель.
В тот день еще дважды в столовую серым потоком стекались больные. Обреченно плелись они друг за другом, а ровно через полчаса так же обреченно разбредались по своим палатам. А я, приплясывая среди них, представляла себя белым бумажным корабликом, легко несущимся вперед в этом тяжелом и неповоротливом течении. Мое желание должно исполниться!
***
Вечером, когда потушили свет и все пациенты уже были в своих кроватях, тишина резко и больно оглушила меня, как будто гигантский кит проглотил в один присест мое маленькое тельце. Я прижала к себе Алиса и заговорила шепотом:
– Мама сказала, что заберет нас, как только мы немного поправимся. Надо потерпеть. Совсем немножко. Если мы будем плакать, доктор все расскажет маме. Тогда она расстроится и тоже заплачет. Ты хочешь, чтобы мама плакала? Я не хочу. Мы потерпим, Алис... мы потерпим...