Чтение онлайн

— Чушь все это, — категорично заявила Лариса, вновь берясь за доску.

Антон вздохнул. Подумал, что про туннель с военной техникой под Бердским шоссе и про укрепленные бункеры, похожие на «бомбари» с запасами сухпайка, теплой одеждой, противогазами под одним из магазинов и на Морском, пожалуй, не стоит рассказывать. Засмеёт. Хотя никто из них сейчас не отказался бы найти такой бункер.

Покачиваясь и скрипя, плотик уверенно двигался к острову, и минут через десять Антон спрыгнул на мелководье и потащил плавсредство на берег, ухватив за веревочную петлю.

Привязав плот к коряге, они огляделись. На острове было тихо и, кажется, совершенно безлюдно. А потом где-то очень далеко, там, откуда они приплыли, простучала автоматная очередь.

Антон Кочкарев, он же клоун Мотя, очень хорошо запомнил то, что происходило перед… Он даже не знал, как это назвать. Допустим, перед катаклизмом.

Во дворе коттеджа господина Былинникова на Золото¬долинской улице вовсю шумел праздник. Из огромных колонок орали очередные безголосые дуры, примерно такие же дуры, включая именинницу — супругу Былинникова — плясали. Мужской контингент в основном пил и закусывал.

«Впрочем, эти тоже нажрутся и станут плясать, никуда не денутся», — подумал Антон, не в первый раз работающий на таких праздниках.

Там был даже негр, знакомый какой-то с виду. Диджей, что ли. Где-то Антон его видел.

Антона, собственно, с профессиональной точки зрения интересовали только дети — именно их клоун обязан развлекать, но дети тут были под стать родителям. Те, что постарше, кучковались, с банками пива в руках. Те, что помладше, возились с коммуникаторами или карманными игровыми приставками, сунув в уши наушники и полностью абстрагировавшись от реальности. Совсем же мелких, с которыми работать легко и приятно, здесь не имелось, потому клоун Мотя был предоставлен самому себе.

Ему и музыкантам, черед которых еще не настал, полагался отдельный столик. Челядь Былинникова не пожадничала: ассортимент почти не отличался от того, что подали гостям, и даже в качестве выпивки стояли «Хеннесси», «Отард» и «Макаллан». Выпив коньячку и закусив жареным мясом с зеленью, Антон решительно снял большой гуттаперчевый нос и сунул в карман. Рассчитались с ним заранее, заплатили хорошо, а если работать не с кем — не его проблема.

— Вот ведь что жизнь с людьми вытворяет, — философически сказал в пространство сидящий рядом с Антоном пожилой барабанщик.

— Это вы о чем? — уточнил Антон.

— Не о чем, а о ком. О Былине. Я его еще в начале девяностых знал. Понтовался — у-у! Правда, недолго: посадили. А потом отсидел, вышел, и вот поди ж ты — депутат. Владелец заводов, газет и пароходов. А я как был лабухом, так и остался. Сенька, на басу у нас брякал, не побоялся — свалил в Европу, повертелся там и устроился. У Меладзе подыгрывал, у Стаса Михайлова… А мы вот, видишь, где.

— Да уж, — из солидарности вздохнул клоун.

Барабанщик, откинув с лица длинные седые пряди, осушил одним махом полстакана виски и заметил:

— Хотя у тебя работа совсем собачья. Прыгаешь с намазанной мордой, этих проклятых детей развлекаешь. Из цирка, что ли?

— Не из цирка, — обиженно сказал Антон. — Я вообще театральное заканчивал, работал в театре, в «Глобусе»! Играл, между прочим, и классику. Меркуцио, Вожеватов в «Бесприданнице», Тузенбах в «Трех сестрах». Мне режиссер, между прочим, будущее большое предрекал…

— А чего ты тогда, между прочим, не во МХАТе, а здесь прыгаешь у этого хлыща на именинах, а, Тузенбах? — подмигнув, спросил барабанщик. Антон развел руками:

— Того же, что и Сенька в Европе, а ты сейчас тут будешь «Владимирский централ» отстукивать.

— Погромчее сделайте, погромчее!

Колонки взвыли так, что с ближайшей сосны в ужасе метнулась прочь наблюдавшая за людьми белочка. Барабанщик покачал головой и крикнул, потому что разговаривать было уже невозможно:

— А что это там за блюзмен сидит?

— Какой блюзмен? — не понял Антон.

— В смысле чернокожий.

— А… Не знаю. Вроде знакомый. А может, просто кажется, что знакомый…

— Да они все на одно лицо, — неполиткорректно заметил барабанщик и принялся разливать виски по стаканам. Антон потянулся за маринованным огурчиком.

А спустя минут десять приехала полиция. Два сержанта, мужик и девушка, на «форде» с «люстрой», которая предупредительно мигнула перед тем, как машина остановилась у ограды.

— Здравствуйте, — сурово сказала девушка, с уверенностью подходя к центральному столу. — Сержант Реденс, ОВД Советского района. На вас соседи жалуются — шумите.

Коттеджи на Золотодолинской изначально планировались для выдающихся ученых — академиков и прочих докторов наук. Долгое время именно они здесь и жили. Даже в начале века правило соблюдалось, но потом нашлись лазейки, и коттеджи среди сосен стали скупать все, у кого были деньги и связи. Нуворишей ученые не любили и старались напакостить при первой же возможности. Вот кто-то полицию вызвал, смотрит, поди, в окошко, радуется.

— Да вроде день еще, товарищ сержант, — миролюбиво произнес Былинников, поднимаясь с «царского места». — Может, с нами присядете? У супруги день рождения, сами понимаете, повод.

Сержант-мужик, переминаясь с ноги на ногу, просительно посмотрел на напарницу.

— Мы на службе, — так же сурово сказала девушка. — Пожалуйста, сделайте потише. Я понимаю, что сейчас день, но есть же какие-то рамки.