Чтение онлайн

Дверь в комнату Керене, меч на которой был покрыт красным, золотым и черным лаком, также была распахнута, и оттуда доносилась веселая музыка. Морейн представления не имела, что означает лакировка или выбор цветов, и подозревала, что никогда этого и не узнает, разве только выберет Зеленую Айя. Этого никогда не случится, но она не выносила, когда чего-то не знала. Стоило ей выяснить, что она чего-то не знает, как это незнание порождало непреодолимый зуд между лопатками, как раз там, куда ни за что не дотянуться. В который раз она отложила эти мечи на дальнюю полочку своей памяти, рядом со многим другим из того, что подмечала в жилищах Айя. Зуд слегка утих, но Морейн знала, что он вернется, когда она вновь увидит эти двери.

Те немногие гобелены, что висели в гостиной Керене, являли собой батальные или охотничьи сцены; но большая часть стен была отдана книжным полкам, украшенным резьбой в стилях по меньшей мере дюжины различных стран. Кроме книг там располагался большой череп льва и еще один, даже больший – медведя, глазурованные чаши, вазы причудливых форм, кинжалы, украшенные драгоценными камнями и золотом, и кинжалы с простыми деревянными рукоятями; один был просто обломком клинка. Разбитый надвое кузнечный молот лежал рядом с треснувшей деревянной чашей, украшенной единственным, но огромным огневиком, который сделал бы честь и короне. Позолоченные толстопузые часы со стрелками, замершими как раз на отметке полудня – или полуночи, – соседствовали со стальной латной перчаткой, покрытой темными пятнами, и Морейн не сомневалась, что это была кровь. Все эти и многие другие предметы были памятью о более чем сотне лет ношения шали.

Гораздо меньше вещей хранили память о тех годах, когда шаль еще не лежала на плечах Керене. Всего лишь ряд миниатюр на отделанной волнистой резьбой каминной полке. Они изображали просто одетого солидного мужчину, пухлую улыбающуюся женщину и пятерых детей, трое из которых были девочками. Это была семья Керене, и все они давно сошли в могилу, вместе с ее племянницами и племянниками, и их детьми, и детьми их детей. Такова плата за звание Айз Седай, и эту боль им суждено нести – их семьи умирали, и все, что когда-то было им дорого, исчезало с лица земли. Все, кроме Башни. Белая Башня оставалась всегда.

Двое из Стражей Керене находились в гостиной вместе с ней. Массивный Карайл, кому волосы и борода придавали вид золотогривого льва, сидел перед камином с книгой в руках, его сапоги покоились на узорной медной решетке, а над чашечкой его длинной трубки поднимался завиток голубоватого дыма. Степин, похожий скорее на писца, чем на Стража, узкоплечий, с печальными карими глазами, сидел на табурете, наигрывая на двенадцатиструнном биттерне веселую джигу, его пальцы летали по струнам с не меньшим искусством, чем у наемного музыканта. С появлением Принятой ни один из мужчин не прервал своего занятия.

Сама Керене с иглой в руках стояла перед подставкой с пяльцами. Вид Зеленой сестры, занятой вышивкой, всегда вызывал ощущение какого-то несоответствия. Особенно когда, как например сейчас, узор представлял собой лужайку с полевыми цветами. Как такое могло сочетаться с картинами насилия и смерти, украшавшими ее стены? Высокая и худощавая, Керене выглядела в точности такой, какой была: ее безвозрастное лицо было решительным и прекрасным, почти черные глаза были озерами безмятежности. Даже в своих покоях она носила платье для верховой езды с изумрудно-зелеными разрезами, а ее темные волосы, слегка тронутые сединой, были подстрижены даже короче, чем у Карайла или Степина – чуть выше плеч, – и подвязаны толстой плетеной тесьмой. Без сомнения, за такой прической проще ухаживать во время путешествий. Керене редко оставалась в Башне надолго: вернувшись из поездки, она вскоре снова отправлялась в дорогу. Воткнув иголку в канву, Керене, взяла в руки письмо и большим пальцем вскрыла зеленую печать. Тамра свои послания сестрам запечатывала воском того цвета, к какой Айя принадлежал адресат. Сама она принадлежала ко всем Айя сразу и в то же время ни к одной из них.

Что бы ни написала Тамра, письмо Керене прочитала быстро; в ее лице ничего не изменилось, но не успела она еще дочитать до конца, как Степин прислонил биттерн к небольшому столику у стены и принялся застегиватся. Карайл положил книгу на полку, выбил остатки табака из трубки в камин и засунул ее в объемистый карман куртки. Больше ничего не произошло, но было очевидно, что они ждут приказаний и готовы действовать. Несмотря на печальные глаза, Степин больше не походил на писца. Они оба напоминали леопардов, ожидающих команды начать охоту.

– Каков будет ответ, Айз Седай? – спросила Морейн.

– Я передам его сама, дитя мое, – ответила Керене, быстрым шагом направляясь к двери, отчего ее шелковые юбки тихонько зашуршали. – Тамра хочет видеть меня немедленно, – сказала она своим Стражам, которые следовали за ней по пятам, как охотничьи псы, – но не пишет, почему.

Морейн позволила себе слегка улыбнуться. Как и в случае со слугами, сестры часто забывают о том, что у Принятых есть уши. Иногда лучший способ узнать что-либо – просто помалкивать и слушать.

Когда Морейн возвращалась назад по пронизанному сквозняками спиральному коридору, размышляя о том, что узнала, и пытаясь не замечать холода, ей навстречу внезапно вышла Суан. Сестер поблизости не было, и все же...

– Еще одно послание, – объяснила Суан. – Айше Равенеос. Тамра говорила, что это срочно, но словно бы не была в этом уверена. Готова побиться об заклад, письмо такое же, как то, что ты отнесла Керене. Как ты думаешь, зачем ей могли понадобиться Зеленая и Серая сестры одновременно?

Серые сестры занимались посредничеством и вопросами справедливости там, где она опиралась на закон, а не на меч, и Айша известна была тем, что наистрожайшим образом придерживалась буквы закона, независимо от собственных чувств, будь то жалость или презрение. В этом она походила на Керене. Кроме того, обе женщины носили шаль уже довольно давно, хотя это обстоятельство могло и не иметь особого значения. Морейн, хотя и не была настолько искусна в разгадывании головоломок, как Суан, но происходящее в самом деле сильно напоминало Игру Домов.

Морейн с опаской огляделась, не забыв посмотреть через плечо. Служанка, дальше по коридору, подрезала фитиль светильника, а двое мужчин в ливреях, причем один забравшись на высокую лестницу, что-то делали с одним из гобеленов. Сестер по-прежнему не было видно, однако девушка все же понизила голос:

– Тамра хочет отправить сестер на поиски младенца. Ох, это все меняет. Я ошибалась, Суан. А ты была права.

– В чем ты ошибалась, а я была права? Почему ты решила, что она подбирает? – Как можно быть настолько искусной в разгадывании головоломок и не видеть закономерности здесь?