Чтение онлайн

Он рассеянно пробежал его своим единственным глазом, затем сунул руку в карман, вытащил оттуда связку ключей, открыл ящик секретера и вынул какую–то бумагу. Потом положил бумагу рядом с донесением и синим карандашом стал делать на нем какие–то пометки, сверяясь с бумагой. Покончив с этим странным занятием, маркиз молча протянул дону Филиберто испещренное карандашными пометками донесение и вынутую из секретера бумагу.

Дон Филиберто ошеломленно перевел взгляд с донесения на бумагу, посмотрел на маркиза, потом вновь стал сравнивать донесение и бумагу и наконец заметил, что в бумаге почти в том же порядке перечислены все махинации Дзеццы, о которых он приехал сообщить.

— Так, значит... — сказал он, с трудом придя в себя от изумления, — значит, вашей светлости... вашей светлости было уже известно...

— Как видите, — холодно прервал его маркиз. — И если вы повнимательней посмотрите мою бумагу, то заметите, что в ней перечислен целый ряд хищений, не упомянутых в вашем донесении.

— Да... ах, да... вижу... вижу, — поспешно согласился дон Филиберто, совсем растерявшись. — Но, следовательно...

Маленький маркиз снова облокотился о ручку кресла и закрыл ладонью здоровый глаз, смотревший устало и равнодушно.

— Уважаемый синьор, а почему это должно меня интересовать? — вздохнул он.

Пугающе неподвижный взгляд его стеклянного глаза с моноклем в костяной оправе никак не вязался с этим усталым вздохом.

— Подобные вещи, — продолжал он, — выходят за рамки моей компетенции.

— Выходят за рамки?

— Разумеется. Мы должны следить и следим за действиями Дзеццы — управляющего. Как таковой, он выполняет свои обязанности образцово. А что он за человек — нас, уважаемый синьор, не интересует. Больше того: нам даже выгодно, что Дзецца столь бесчестен или, точнее, так жаждет разбогатеть. Сейчас я вам поясню. Другим управляющим, которые более или менее удовлетворяются одним только жалованьем, нет нужды выжимать из моих владений больше, чем они дают сейчас. Дзецца же вынужден заботиться об увеличении прибыли, потому что должен кое–что выгадать и для себя. И вот результаты: ни один из секторов не приносит нам такого дохода, как тот, где управляющим Мео Дзецца.

— Но, следовательно... — заикаясь повторил дон Филиберто.

— Следовательно, — подхватил маркиз, поднявшись с кресла и давая этим понять, что прием окончен, — я благодарю вас, уважаемый синьор, за вашу заботу о моих интересах. Но все–таки... о Боже... право же, вы должны были догадаться, что при таком управлении, как мое, мы не могли не заметить этих фактов. Этих и, как вы могли убедиться, многих других. Во всяком случае, я вам весьма признателен. Честь имею, уважаемый синьор.

Дон Филиберто Фиориннанци вышел от маркиза совершенно ошеломленный, растерянный, если не сказать обезумевший.

— И, следовательно...

Осязаемый результат визита, пуговицу от плаща, он держал в руке. Выслушивая из уст маркиза столь невероятные вещи, дон Филиберто так долго вертел эту пуговицу, что в конце концов она оторвалась и застряла у него между пальцами.

Но зачем, она ему теперь?

Отныне он вполне мог ходить по улице в расстегнутом и даже надетом наизнанку плаще и в сдвинутой на затылок шляпе.

Весь мир для дона Филиберто Фиориннанци раз и навсегда перевернулся вверх дном.

Обычно профессор Гори был довольно терпелив со старой служанкой, которая работала у него около двадцати лет. Но сегодня в первый раз в жизни ему предстояло надеть фрак, и это вывело его из равновесия.

Сама мысль, что такая чепуха способна сломить столь сильный дух, чуждый мирской суеты и погруженный в заботы высшего порядка, — сама эта мысль возмущала его. Как мог он согласиться напялить эту дурацкую штуку, предписанную нелепым обычаем для всех тех случаев, когда жизнь обманывает себя самое иллюзорными радостями празднеств!

И потом — Господи, ведь он же толстый, как бегемот, как допотопное чудище!

Профессор тяжело пыхтел и бросил испепеляющие взгляды на служанку, а она, маленькая и пухленькая, похожая на мягкий тючок, не сводила глаз с тучного своего хозяина и, ослепленная его блеском, не замечала, как жалко выглядит все вокруг — потрепанные книги, старомодная дешевая мебель, вся неприглядная обстановка неубранной, полутемной комнатки.

Понятно, это был чужой фрак. Гори взял его напрокат. Приказчик из соседней лавки принес целую охапку фраков, на выбор. И теперь, прищурив глаз и снисходительно усмехаясь, — ни дать, ни взять arbiter elegantiarum (Арбитр изящества (лат.).) — он рассматривал несчастного учителя, заставлял его поворачиваться то тем, то другим боком — «Pardon! Pardon!» — и время от времени решительно изрекал, встряхивая чубом:

— Не то.

Учитель пыхтел и отирал пот.

Уже примерили восемь фраков... девять фраков... целую груду фраков. Один теснее другого! А тут еще воротничок — как будто затягивают петлю! И эта манишка совсем измялась и вылезает из жилета! И белый крахмальный галстук, его надо завязать, а Бог его знает, как это делается!

В конце концов приказчик милостиво изрек:

— Вот этот ничего себе. Лучше не подберем, поверьте, синьор.

Измученный Гори повернулся к служанке и грозным взглядом остановил ее причитания: «Ну, как картинка! Прямо, как картинка!» Затем он оглядел фрак (несомненно, только из почтения к этому одеянию приказчик и величал его синьором) и повернулся к приказчику:

— Не найдется ли у вас еще какого–нибудь?

— Я принес целую дюжину, синьор!

— А это, что же, и есть двенадцатый?

— Двенадцатый, к вашим услугам, синьор.

— Ну, тогда, конечно, куда уж лучше!

Этот фрак был еще теснее, чем предыдущие. Проклятый молодой человек признал не без раздражения:

— Тесноват, конечно... но как–нибудь сойдет. Не будете ли вы так добры повернуться к зеркалу, синьор?

— Премного благодарен! — рявкнул Гори. — Хватит того, что вы на меня глаза пялите!

Приказчик сдержанно поклонился и ушел, унося одиннадцать фраков.

— Господи помилуй! — простонал в ярости несчастный Гори, тщетно пытаясь поднять руку.

Он взглянул на пригласительный билет, валявшийся на комоде, и снова тяжело запыхтел. В восемь надо быть в доме невесты, на виа Милане. Двадцать минут пути! А теперь уже четверть восьмого.

Вернулась служанка, которая провожала приказчика до дверей.

— Ни слова! — закричал на нее синьор Гори. — Лучше попробуйте затянуть этот галстук.