Чтение онлайн

Однако руководство экспедиции, оценив по достоинству радиограмму Гербовича, сочло, что ещё не все возможности исчерпаны. Да, ЛИ-2 посылать опасно, слишком велик риск. Однако на Молодёжной были ещё два разобранных самолёта АН-2. «Аннушки» погрузили на борт «Оби» и вновь пошли к Лазареву, чтобы попытаться найти взлётно-посадочную полосу и перевезти людей на корабль.

С непередаваемой радостью встретили пленники Антарктиды эту весть. Появился шанс, и всем хотелось в него верить. И люди на берегу замерли в ожидании.

Наконец «Обь» подошла к кромке ледяного поля, ещё более мощного, чем две недели назад; теперь уже корабль отделяли от берега триста семьдесят километров льда. Но это не беда, лишь бы нашлось годное для полосы место. Несколько дней «Обь» ходила вдоль кромки ледяного поля, и эти дни люди на станции Лазарев почти не спали.

И вновь поиски полосы оказались безрезультатными. Более того, кончились запасы топлива, осталось лишь столько, сколько необходимо для перехода к ближайшему порту. Три недели потратили моряки на то, чтобы спасти из плена своих товарищей полярников. Все, что было и человеческих силах, моряки сделали.

И в последнем разговоре по рации Гербович поблагодарил их, пожелал счастливого плавания и просил поклониться родной земле.

«Обь» взяла курс на Родину.

Теперь уже двенадцать человек точно знали, что они остались на вторую зимовку. Это ещё год в Антарктиде, ещё одна полярная ночь — не всякий человек найдёт в себе силы с достоинством выдержать такое испытание. И Гербович готовился к самой трудной зимовке в своей жизни. Прежде всего следует поднять жизненный тонус второй шестёрки, во что бы то ни стало занять людей делом: создать курсы по изучению радио, дизелей, гляциологии, английского языка. По возможности вести наблюдения, научную работу. Не расслабляться ни на одну минуту!

Но буквально на следующий день после ухода «Оби» произошло событие, о котором долго будут вспоминать поколения полярников. Ещё много лет они будут из уст и уста передавать историю о том, как всесильная Антарктида не сумела удержать в своих снегах двенадцать скованных по рукам и ногам пленников. «Обь» набрела на айсберг, словно созданный природой для устройства идеальной взлётно-посадочной полосы! Высота — вровень с бортом корабля, длина — около двухсот метров, ровная, как скатерть, поверхность. Такие айсберги встречаются один на тысячу. Легче поймать в авоську падучую звезду, чем найти в Южном Ледовитом океане такой айсберг.

Каждый час приносил новости, одна лучше другой: «Аннушки» стрелами выгружены на айсберг… Лётчики Завьялов и Ляхов ладят самолёты… Произведён пробный полет…

— Готовьтесь принимать самолёты! — радировал Гербовичу капитан Свиридов.

Но трудно отпускает от себя Антарктида… Если Завьялов прилетел на станцию благополучно, то Ляхов с огромным трудом дотянул до берега. Из-за обнаружившейся в полёте неисправности самолёт чудом держал высоту. А ведь путь частично шёл над открытым морем, над которым одномоторным самолётам вообще летать запрещено.

Итак, два самолёта, из которых один повреждён. Каждый из них может взять на борт шесть человек без вещей. Кому на каком самолёте лететь?

Вопрос решился сам собой, ибо уже произошёл естественный отбор.

Гербович и пятеро его товарищей, костяк коллектива старой смены, улетели на повреждённой машине Ляхова. Это был драматический полет, лыжи едва ли не шаркали по торосам. Но самое главное началось потом, когда Ляхов никак не мог сесть на айсберг — у «Аннушки» не хватало сил подняться на тридцать метров. Несколько раз Ляхов облетал айсберг, шёл на посадку — и разворачивался обратно. Пятая попытка оказалась удачной, хотя и она, казалось, завершится бедой: «Аннушка» плюхнулась на айсберг недалеко от края, но бортмеханик Журавлёв выскочил на ходу и завернул машину за хвост.

Итак, все закончилось благополучно и «Обь», героическая, легендарная «Обь» повезла многострадальную дюжину новолазаревцев на Родину.

Но не закончилось ещё действие естественного отбора! Оно продолжалось и оказало своё влияние на будущее людей, прошедших через её жестокое сито.

Вот как сложилась судьба первой шестёрки через десять лет.

Гербович, бывший начальник станции, стал кандидатом географических наук и дважды начальником советских антарктических экспедиций.

Артемьев, бывший метеоролог, стал дважды начальником антарктической станции Восток.

Титовский, бывший радист, также стал дважды начальником антарктической станции Молодёжная.

Семочкин, бывший механик, был дважды начальником дизельной электростанции в Мирном.

Повар Евграфов ещё четырежды участвовал в антарктических экспедициях.

Лишь Зотов по состоянию здоровья вынужден был уйти на пенсию.

Со всеми людьми из этой славной шестёрки, кроме Зотова, я встречался в Антарктиде и рад, что мне довелось с ними познакомиться. А те шестеро, образовавшие вторую группу? Почти все они ушли, решили не связывать больше своей судьбы с высокими широтами. Естественный отбор их отсеял.

Так «закольцевалась» эта антарктическая новелла.

На очередном диспетчерском совещании всех до слез рассмешил Бардин. Вчера, давая прогноз погоды, он предсказал для «Оби» десяти-одиннадцатибалльный шторм. Шкарупин, вечный оппонент Бардина, весьма скептически на это заметил, что завтра капитан Купри сообщит: «Ясный, солнечный день. Экипаж загорает. Сердечный привет Бардину».

Легко себе представить, с каким нетерпением Геннадий Иванович ожидал начала диспетчерского совещания! Он буквально не находил себе места.

— Жалко, что мы ещё не на «Оби», — посмеивался Шкарупин, — погрелись бы, отдохнули…

«Погоди, погоди!» — мстительно шептал про себя Геннадий Иванович.

Довольные таким развлечением, участники совещания подшучивали над Бардиным и ждали развязки. И вот начальник экспедиции сел на своё председательское место и взял в руки сводку.

— Купри сообщает… (напряжённая тишина) «Обь» попала в одиннадцатибалльный шторм…

— Что я говорил! — ликуя и светясь всем лицом, воскликнул Бардин.