Чтение онлайн

Демон недовольно зашипел, что его потревожили, когда упал на землю. Он находился на своем привычном месте вокруг его шеи с тех самых пор, как они покинули деревню. Флетчер был этому рад. Он давно продрог и промок насквозь, но теплое брюхо демона согревало по крайне мере шею и плечи.

Флетчер осмотрелся и решил, что основание дуба было таким же хорошим местом для ночлега, как и любое другое. Земля была твердой и покрыта весенним мхом. Крона дерева защитит от дождя, и, хотя было уже поздно сооружать укрытие, вокруг лежало достаточно сухих веток для небольшого костра.

Он сложил древесину в кучу, затем воспользовался кремнием и клинком, чтобы высечь искру.

— Ты не мог бы поделиться огоньком, а? — спросил Флетчер демона, когда сырые листья зашипели, но не зажглись. При звуке его голоса демон раскрутился, оперевшись лапой о землю. Он зевнул и с любопытством посмотрел на него, склонив голову набок, как смущенный щенок.

— Давай. Должен же быть способ, как нам найти общий язык, — сказал Флетчер, почесывая демона под подбородком. Демон заверещал и потерся головой об его руку. С каждым поглаживанием Флетчер чувствовал отголосок глубокого удовлетворения на краю сознания, как если бы почесал зудящее место.

— Огонь! — скомандовал Флетчер, указывая на охапку дров. Демон тявкнул и свернулся клубочком.

— Тсс! — шикнул Флетчер, испугавшись не на шутку. Было известно, что в предгорьях водились волки. Он уже слышал их отдаленный вой. Им очень повезло, что они их до сих пор не встретили.

Демон затих и съежился, прополз между ногами. Понимал ли он? Флетчер сел на влажную траву, скрестив ноги и вздрогнув, когда его брюки промокли. Он закрыл глаза и напряг мозги, стараясь припомнить, упоминал ли Ротерем в своих рассказах, как призыватели контролируют демонов.

При этом он чувствовал сознание демона, такого же смущенного, напуганного и одинокого, как и он сам. Он послал ему волну поддержки и почувствовал, как демон замер, а затем расслабился, страх и одиночество сменились усталостью и голодом. Тогда что-то щелкнуло у него в голове. Вот оно что: он не понимал слов, он ощущал эмоции!

Он послал демону чувство холода, но демон просто пискнул от неудобства и обвился вокруг его ноги. Учитывая то, каким теплым было его тельце, Флетчер предположил, что он не был знаком ни с одной температурой, кроме теплой. Возможно… картинка? Он представил огонь, вспомнив жаркую печь в кузнице Бердона.

Демон чирикнул и уставился на него своими круглыми янтарными глазами. Наверное, огонь напомнил маленькому созданию о доме. Флетчер в разочаровании потер окоченевшие руки; это будет тяжелее, чем он рассчитывал. Он тяжело опустился и поплотнее запахнул изношенную куртку.

— Если бы я купил на рынке ту куртку, нам бы даже не нужен был огонь,— проворчал Флетчер. Он пристально посмотрел на охапку дров, желая, чтобы она загорелась. Без предупреждения, сгусток огня выстрелил из-за его ног, превратив сырую древесину в ревущее пламя.

— Умница! — воскликнул Флетчер, подхватив беса на руки и прижав к груди. Он уже чувствовал, как тепло распространяется по его окоченевшим конечностям. Он улыбнулся, когда мягкий свет напомнил о милой кузнице Бердона.

— Кстати об этом, — сказал Флетчер, положив демона на колени и роясь в рюкзаке. С этим непрерывным преследованием он почти забыл о подарках Бердона. Он вытащил сверток побольше и разорвал его все еще неуклюжими от холода пальцами.

В нем был лук, покрытый прозрачным лаком и с хорошей перевитой тетивой. Дерево было хитро вырезано, два конца загибались внутрь, а потом наружу, для дополнительной силы при сгибании назад. Тисовое дерево, дорогой материал, который Бердон должно быть приобрел у торговца в прошлом году; в горах он не рос. Он обработал его и покрасил так, что обычно светлый лук стал серым, не привлекающим внимания, когда охотник затаится в тени. Это было красивое и ценное оружие, такое, за которое опытный охотник заплатит бешеную цену. Флетчер улыбнулся и посмотрел на вершину Медвежьего Клыка, благодаря Бердона. Должно быть, он мастерил его месяцами, работая тайно, пока Флетчер был на охоте. Имелся даже тонкий колчан, полный чудесных стрел с гусиными перьями. Утром он, быть может, сможет поймать горного зайца.

При этой мысли в животе заурчало. Он отложил второй подарок и запустил руку на дно рюкзака, вытащив тяжелый пакет, завернутый в коричневую бумагу. Он открыл его даже с большей осторожностью и улыбнулся, когда увидел вяленое мясо лося, которого Дидрик пытался шантажом вытащить у него. Он положил несколько полос в огонь, чтобы подогреть, потом дал одну демону.

Тот настороженно понюхал, затем дернулся и вонзил зубы в мясо, подняв голову и проглотив его, как ястреб.

— Почти оттяпал мне пальцы, — заметил Флетчер, когда запах жарящейся оленины достиг его носа.

Он опять заглянул в сумку посмотреть, что еще из еды там лежало. Он нащупал что-то звякающее и вытащил тяжелый кошель.

— Ох, Бердон, ты не мог,— изумленно пробормотал Флетчер.

Но нет. Судя по тому, что видел Флетчер, там лежало больше тысячи шиллингов, почти годовой заработок Бердона. Даже зная, что дело скоро окажется под угрозой, мужчина дал Флетчеру значительную часть своих сбережений. Флетчер почти что захотел возвратиться и вернуть их, потом вспомнил о трех сотнях шиллингов, которые он скопил на куртку, все еще лежащих в его комнате. Оставалось надеяться, что Бердон их найдет, и остальные старые вещи Флетчера также принесут немного денег.

— Что еще ты дал мне... — прошептал Флетчер. Он вынул второй подарок и потряс его, почувствовав что-то мягкое и легкое. К нему крепилась записка, которую Флетчер оторвал и при мигающем свете начал читать.

Флетчер, мы всегда знали, что день, который ты считаешь днем своего рождения, скорее всего не тот день, когда ты был рожден. Но для меня он всегда будет важнейшим днем в моей жизни. Днем, когда я стал отцом, а ты стал моим сыном. Сегодня вечером, мы сходим выпить и обсудим будущее кузницы. Небеса знают, ты заслуживаешь это. Этот подарок – всего лишь небольшой символ моей признательности за все, что ты для меня делал на протяжении всех этих лет. Я так горжусь тобой.

С днем рождения, сынок. Бердон.

Слезы капнули на письмо, когда Флетчер сложил его, его сердце переполняла тоска по дому. Он открыл подарок и всхлипнул, когда увидел ту самую куртку, о которой так мечтал, и провел рукой по мягкой подкладке.

— Ты был мне лучшим отцом, чем мой настоящий мог бы когда-либо быть, — прошептал Флетчер, смотря на горы. Каким-то образом, больше всего он жалел о словах, которые оставались непроизнесенными на протяжении всех лет.