Новосёлы
Шрифт:
– Ладно, будет тебе собачка, – сухо сказал папа. – В первый же выходной поедем на рынок и купим. Может, не такую, как у Галки, но купим.
– А я квариум хочу с рыбками и черепахами! – затопала ногами Марина.
– Сделайте ещё укол бабушке, тогда вылезу! – сказал я.
Бабушка от гнева подскочила на полметра.
– Я не вмешиваюсь!.. Воспитывайте детей по-своему… Но терпеть такое издевательство!..
Все начали на меня кричать, а папа – дёрг ремень из брюк!
Надо, значит, кончать комедию, вылезать…
А ведь и правда: комар и то больнее кусается. Пусть два раза мама уколет, даже три… Нет, пять раз! Лишь бы у меня была собака. Ни у кого из ребят не будет собачки: ни у Жоры, ни у Серёжи, ни у Павлуши, ни у рыжего Васи. А у меня будет!
Я ужинал вместе со всеми и думал о собаке. Марина отдала мне остатки своего пирожка, уселась ко мне на колени и не слезала до конца ужина, мешала думать.
Интересно, какая у меня будет собака? Хорошо бы такую беленькую купить, как Снежок. Или жёлто-белую, пёстренькую. И не обязательно, чтоб маленькая. Большая даже лучше. Ого – большая! Одно слово – боль-ша-я… Станешь на лыжи – потащит, сел на санки – повезёт. Она и на пожаре может кого хочешь спасти, и на воде. А потеряется какой-нибудь малыш, дадут мне понюхать… Ой, не мне, а моей собаке!.. Дадут понюхать ботинок – враз по следу найдёт… А может, какого бандита или вора поймает моя собака? Вот здорово будет!.. Все будут меня расхваливать, в кино снимать, в газету фотографировать… И в школе все будут шептаться: «Женя Мурашка идёт… Из второго „Б“ класса… Тот самый, у которого Полкан…»
Вдруг я перестал думать о собаке. За столом было тихо-тихо… Все смотрели на меня как ненормальные.
– Не ест… И улыбается сам себе… – шептала мама. – Иван, ты видишь, какая у него улыбка странная? Повредил-таки голову… – Она опять всхлипнула, наклонилась ко мне, начала ощупывать мой лоб, целовать. – Ей-богу, у него температура. В постель, сейчас же в постель! Иван! Звони в «Скорую помощь»!
Мне не дали даже хорошо поесть, повели укладывать. Я шёл и улыбался, как дурак: пусть звонят, пусть вызывают хоть тысячу врачей. Я их не боюсь. И уколов не боюсь…
У ме-ня бу-дет со-ба-ка!!!
НОВОСЁЛЫ – НАРОД ВЕСЕЛЫЙ
Утром меня подняла бабушка.
– Та-ак, разбудить в девять… Сделано! – смотрела она в бумажку. – Измерить температуру… Измерим, где только градусник?.. Третье: помазать зелёнкой… Помажем! Дальше: накормить… уроки…
Бабушка исполняла мамину инструкцию пункт за пунктом, пищи не пищи…
А вот Васю никто не мажет ни зелёнкой, ни йодом, ни клеем «БФ-6». На нём само заживает, как на собаке.
Так говорила, я слышал, его мама – ночная сторожиха. После дежурства она спит до полудня, и Вася предоставлен самому себе. Редко видит Вася и своего отца: он шофёр, собирает, позванивая колокольчиком, мусор по дворам. Сигналить запрещено в городе, и он сам придумал – колокольчик…
А у меня всё время кто-нибудь дома – или бабушка, или мама. Они ходят на работу в разные смены на одну и ту же обувную фабрику, а меня передают одна другой, как спортсмены палочку-эстафету. Только мама не шьёт обувь, она медицинская сестра. А папа – инженер. Он приходит с работы поздно вечером, да и дома что-то чертит на большущих листах бумаги. Мой папа – ра-ци-о-на-ли-за-тор.
Не бывает днём дома и Маринки. Её отводят в детский сад, когда я ещё сплю.
Бабушка дошла до пункта – «накормить!». И я ем, завтракаю. Пил как раз какао – послышался звонок в дверь.
– Женя выйдет? – раздался тонкий голосок Васи.
Я уже учил уроки, а Вася опять затрезвонил.
– Жека выйдет?
– Выйдет, выйдет, – сказала бабушка. – Ты разве дома не ночевал, что так рано звонишь?
– Дома… – ответил Вася. Он, наверно, попробовал просунуть в дверь голову, и бабушка на него накричала.
А я к двери не подходил. После вчерашнего мне совсем не хотелось видеть этого нахалёнка. Из-за него жгли меня йодом, кололи уколами (кольнули раз, а «скорая помощь» вообще ничего не делала, но какая разница?). И после всего этого он ещё нос суёт в дверь, дружком прикидывается!
«Выйду – тресну по затылку…» – решил я.
Вышел я только через час.
– Г-гы, ну и разукрасили! – развеселился Вася.
Я забыл о своём намерении.
– Если б у тебя было перетрясение мозга, то не так бы измазали. Целый литр йода израсходовали б!
– Как это – перетрясение? – заинтересовался Вася.
– А так! Всё шиворот-навыворот в голове перевернулось. Моя мама медик, она знает. Какой, например, сегодня день?
– Четверг.
– Хо, если бы четверг! Это для тебя четверг, а для меня – среда. Потом что идёт?
– Ну, пятница.
– Ну да – пятница! Вторник, а не пятница.
– Так ты что – будешь жить назад, а не вперед?
– Выходит, так.
– А ты будешь уменьшаться или расти?
– Хо, расти, конечно, буду.
Не хватало ещё, чтоб уменьшаться! Тогда что же получится: Вася пойдёт в первый класс, а я из второго – тоже в первый? А потом меня в садик поведут, а потом в ясли? Ой-ё-ёй, что-то не то придумал…
– А ты будешь знать, что с кем было раньше?
– Конечно, буду! Что потом будет – нет, а вот что раньше – пожалуйста.
– Ух ты!.. – позавидовал Вася. – Посмотрел на человека – и всё уже про него знаешь. А скажи, что я недавно ел?
– Что? Печенье!
Ну, это каждый мог угадать. На губах и на щеках Васи налипло крошек – страх!
– Не печенье, а пряник.
– Всё равно сладкое. А ещё я могу сказать, что ни вчера, ни сегодня ты не умывался.
– Аг-га-а… – растерянно бормотнул Вася.
Чудак рыжий… Да у него на лице всё написано. Ещё вчерашние следы пота остались. После футбола.
– И-и… И долго так с тобой будет? – кивнул на мою голову Вася.
– Не знаю… Мама лечит – йодом мажет, зелёнкой…
Пока мы так разговаривали, успели спуститься с четвёртого этажа на третий.
На третьем этаже стук-грохот. Около одной двери – № 11 – хлопочет дядя-плотник, а по площадке похаживает толстенький краснощёкий человек. Шляпа на затылок сдвинута, седые волосы подстрижены ёжиком, в руках держит палку с резиновым наконечником. Точь-в-точь мистер Твистер! Только мистер Твистер в книжке немного помоложе, а этот не иначе как пенсионер.