Чтение онлайн

— Выспалась плохо, — отозвалась я. — И даже не вздумай двусмысленно шутить! Прибью!

Разумеется, мою угрозу никто и не подумал принимать всерьез, но Джей решил в кои-то веки меня облагодетельствовать и покладисто заткнулся. Возможно, просто что-то задумал…

Следующей по расписанию стояла пара у профессора Ласлоу, и сразу вспомнился Уилли, ее сын. Стало интересно, как он устроился и как приняли парня на факультете. Вряд ли у бедняги все складывалось удачно. Даже если человек просто уродился таким странным, ему доставалось, а у Уилли ведь еще имелась и матушка, которая тоже наверняка станет веской причиной, чтобы насолить парню.

В конце концов, характер у Эльзы Ласлоу тяжелый, студентов она откровенно донимает. Да что там, эта грымза подчас и преподавателям жить спокойно не дает своими постоянными претензиями и кляузами. Не удивлюсь, что в качестве мести за выходки матери станут портить жизнь сыну, махнув рукой на то, что это совершенно беспомощное и беззащитное существо.

Что характерно, на занятие к профессору Ласлоу явились все с позором изгнанные с прошлой лекции студентки, уже отмытые и переодетые. Одним из самых ярких недостатков миз Ласлоу была злопамятность, так что ни пропускать ее занятия, ни являться на них чересчур смело одетыми просто не рисковали. Дурной характер преподавателя магоконструкции считался тем самым лихом, которое лучше не будить ни под каким видом.

Пока ждали профессора, я решила поинтересоваться у однокурсницы Лиззи Смитсон, которую до недавнего времени считала человеком адекватным, что за поветрие накрыло девушек. Ну ладно, новый преподаватель красив, харизматичен, да еще и считается, будто он богат и знатен. Но разве это повод сходить с ума? Нужно же иметь хоть какое-то самоуважение.

— Ну, а чего он? — фыркнула самую малость смущенно Смитсон, зардевшись. — Ходит тут, такой весь из себя непорочный. Это теперь дело принципа! Сдастся рано или поздно! Он молодой здоровый мужчина, в конце концов.

Когда речь заходит о принципах, говорить о здравом смысле уже не приходится.

— А ты не думаешь, что у профессора Лестера тоже могут быть свои принципы? — осведомилась я со вздохом. — Может, он со студентками принципиально романы не крутит. И что тогда? Так и будете полуголыми по кампусу разгуливать?

Кажется, на этот счет Лиз не задумывалась.

— Ну… Постоянно-то не выйдет, зимой холодно будет… — пробормотала однокурсница немного растеряно. И, вполне возможно, начала размышлять над долгосрочной стратегией завоевания строптивого нового декана, что так упорно, аж третий день, держался за правила приличия.

Беседу о таком действительно важном и злободневном вопросе, как соблазнение нового преподавателя, пришлось прервать с приходом профессора Ласлоу. Вообще, при ее появлении смолкали все, причем речь не только о занятиях и не только о студентах.

Вокруг этой вечно хмурой сухощавой женщины всегда возникала зона отчуждения, Эльзы Ласлоу откровенно чурались. Когда я только поступила в университет и заметила эту странную особенность, мне показалось странным и даже несправедливым такое отношение. Впрочем, уже через пару месяцев я перестала думать, будто с профессором Ласлоу поступают дурно. О нет, с ней поступали точно так, как она того хотела.

Первым делом преподавательница привычно рявкнула «Тихо!», и ее совершенно не смущало, что аудитории и без того царило абсолютное безмолвие.

— Я даже не сомневаюсь, что за прошедшее лето в ваших головах не осталось ничего, — начала преподавательница традиционную уничижительную речь, которую она произносила согласно университетской легенде из года в год с самого начала работы, даже не привнося в нее изменений.

Насчет того, что именно эти слова профессор говорила всегда, я не могла поручиться, однако лично я слышала это «выступление» уже третий раз, на пятом, шестом и вот теперь и на седьмом году обучения. Читать магоконструкцию артефакторам начинали как раз с пятого курса.

— …и я уже давно не надеюсь, что в ваших головах в принципе останется хоть что-нибудь…

Так, еще примерно три минуты, и профессор начнет лекцию.

Интересно, Ласлоу также постоянно выговаривает своего сыну? Или все-таки к Уилли она добрее?

— Сеймур! Опять витаете в облаках?! — почему-то обратилась ко мне преподавательница.

Я чуть с сидения не упала. Во-первых, почему вдруг «опять»? Я всегда показывала себя как исключительно старательная и добросовестная студентка. Во-вторых, толком не вслушивались в слова Ласлоу вообще все в аудитории.

С чего столько внимания к моей скромной персоне?!

— Извините, профессор, — решила не нагнетать я.

Может, у Ласлоу радикулит разыгрался, вот и срывается почем зря.

К обеду я получила долгожданное письмо от Блэр. Уведомление пришло как раз в тот момент, когда я обедала с однокурсницами. Я махнула рукой на незаконченную трапезу и вышла на улицу, чтобы одна без помех прочесть, что нарыла Блэр Сандерс. Она была из тех людей, которые не только делают то, что говорят, но и делают это максимально оперативно.

Я смотрела на присланные документы и чувствовала разочарование и даже какую-то обиду. В первую очередь подруга отправила копии документов из миграционной службы, согласно которым Дин Лестер действительно прибыл несколько дней назад в нашу страну по рабочей визе, к которой прилагалось приглашение от университета Свонвэлли. Между моментом прилета и моментом появления мужчины в кампусе прошло меньше суток, так что можно было не сомневаться, едва выйдя из самолета новоприбывший преподаватель с удивительной прытью бросился к месту работы.

Фото, прилагаемое к документам, не оставляло никаких сомнений в том, что в Свонвэлли приехал именно тот Дин Лестер, который сошел с трапа самолета. Никакого криминала за мистером Дином Лестером не значилось, он, согласно международным полицейским базам, даже ни разу скорость не превышал.

— Бред какой-то… — пробормотала я, убедившись, что официальные власти словно бы знать не знают, что некогда этот человек носил другое имя, и деньги зарабатывал не самым законным способом.

Ну не могла же я, в самом деле, ошибиться! Да лицо того «садовника» я запомнила намертво и просто не могла ошибиться! Да и ориентировка по телевидению… Правда, видеть мне доводилось ее только один раз…