Новый Михаил
Шрифт:
Да и времени у меня дня три–четыре, не больше.
Значит нужно искать союзников в этом мире и именно сейчас. Но к кому обратиться? Кому интересен Великий Князь Михаил Александрович в ближайшие дни? Царю? Да он сам себя защитить не сможет. Тут полностью совпали интересы Временного правительства и генералитета…
СТОП!!!
Генералитет!!! Вот оно!
Я даже щелкнул пальцами, чем вызвал удивленный взгляд Джонсона. Но я не обратил на него никакого внимания.
Насколько я помню историю, начальник Генерального штаба генерал Алексеев, при организации заговора военных, ставил перед собой цель отстранить от власти конкретно Николая II, но сохранить монархию, как институт. Возможно, он хотел введения конституционной монархии, тут я не помню точно. Но это и не важно. Важно то, что для генерала Алексеева, я в Ставке представляю больший интерес, чем я где угодно. Ему моя персона нужна для торга о будущем мироустройстве с господами из Временного правительства. А его персона мне нужна ввиду того, что за его спиной стоит армия, то есть реальная сила. Значит у меня появляется шанс на некоторое время выйти из под удара мятежников. И что дальше? Дальше будем решать по мере поступления проблем.
— Послушайте, Николай Николаевич! Хочу задать вам два вопроса.
Джонсон вопросительно смотрит на меня.
— Скажите, вы дальше собираетесь ездить вместе со мной или наши пути здесь расходятся?
Мрачно оценив меня взглядом Джонсон изрек:
— Что бы вы там себе не думали, но у меня есть определенный инструкции относительно вас и поэтому я еду с вами. А куда вы собрались собственно?
Вот как — инструкции! Хорош гусь, нечего сказать. Интересно, а что там ему мой прадед наинструктировал? Судя по его мрачному виду — все, что угодно. Вплоть до физического устранения. Значит у меня еще одна проблема образовалась — собственный киллер–секретарь. И что я должен такого совершить, чтобы меня ликвидировали?
Однако отвечаю, как можно спокойнее.
— Я собираюсь ехать в Могилев.
— Зачем?
— В гости к генералу Алексееву. — И совершенно неожиданно добавляю. — Поговорим о спасении России.
Джонсон странно смотрит на меня и после минутной паузы произносит:
— Хорошо. Я свяжусь с полковником Знамеровским.
«Роюсь» в памяти прадеда и «вспоминаю», что Знамеровский — начальник Гатчинского железнодорожного узла.
Киваю и добавляю:
— Только, Николай Николаевич, прошу вас, давайте поедем в цивильном костюме. Генеральская форма сейчас далеко на самый лучший наряд.
Телеграмма военного министра генерала Беляева генералу Алексееву от 27 февраля N196
Принята: 27.02.1917 в 13 ч. 20 м.
Начавшиеся с утра в некоторых войсковых частях волнения твердо и энергично подавляются оставшимися верными своему долгу ротами и баталионами. Сейчас не удалось еще подавить бунт, но твердо уверен в скором наступлении спокойствия, для достижения коего принимаются беспощадные меры. Власти сохраняют полное спокойствие. 196. Беляев.
Мы с Джонсоном идем к поданному к подъезду автомобилю. Какие–то люди грузят в него чемоданы. Погодка на улице, как говорится — не май месяц. Хмурое небо и метет снег. Хмурые слуги. Хмурый Джонсон. В воздухе буквально разлито напряжение…
Внезапно слышу детский крик:
— Папа!
Резко оборачиваюсь и вижу, как на крыльце рвется из рук матери мальчик лет шести. Смотрю и понимаю, что это Георгий — сын моего прадеда, а мать мальчика, соответственно, его жена. Начинаю движение к крыльцу и слышу вдогонку тихий голос Джонсона:
— Мальчик не знает…
Киваю и бегу к дому. Георгий, наконец, вырывается из рук матери и прыгает мне на шею.
— Папка, почему ты со мной не попрощался?!
«Роюсь» в памяти прадеда и «вспоминаю», что с женой он попрощался и даже все ей рассказал, а вот сыну ничего говорить не стали.
— Спал ты, сынок, не хотел тебя будить.
Говорю это и ловлю страшный взгляд графини Брасовой. В глазах стоят слезы. Очевидно, она уже поняла, что мужа у нее больше нет…
Мне резко перехватило дыхание. Вот так, страшно, потерять мужа, который пытался спасти Россию. И видеть в его теле незнакомца из неизвестной дали. Кто я ей? Никто, вероятно. Не муж, любимый и родной, а какой–то чужак, который убил ее мужа своим появлением. Пусть и невольным, но все же, все же…
Пытаясь сохранить самообладание, наклоняюсь и целую мальчика в лоб.
— Будь хорошим сыном! Ты теперь в доме главный мужчина…
Сказал и понял, что сморозил глупость. Наталья Сергеевна Брасова вдруг всхлипнула и, схватив сына на руки, побежала вглубь дома.
С тяжелым сердцем я смотрел им вслед. Мой прадед, фактически пожертвовал жизнью, пожертвовал любовью, семьей ради своей страны. А я… Я бегу из страны. Куда? Под какими пальмами я смогу забыть взгляды сына и любимой своего прадеда? И кто я буду после этого?..
Телеграмма военного министра генерала Беляева генералу Алексееву от 27 февраля N197
Принята: 27.02.1917 в 19 ч. 35 м.
Положение в Петрограде становится весьма серьезным. Военный мятеж немногими оставшимися верными долгу частями погасить пока не удается; напротив того, многие части постепенно присоединяются к мятежникам. Начались пожары, бороться с ними нет средств. Необходимо спешное прибытие действительно надежных частей, притом в достаточном количестве, для одновременных действий в различных частях города. 197. Беляев.
ГЛАВА 3. НЕБЕСНЫЙ ТИХОХОД
Едва машина завернула за угол дворца в глаза брызнул свет солнца. Зажмурившись, я впитывал в себя его тепло. Тоска понемногу отпускала и я уже спокойнее глянул в окно автомобиля. Снег прекратился и погода стремительно улучшалась. Ветер разорвал тучи и местами стало видно северное небо. Да и на душе стало как–то веселее…
Внезапно тревожная мысль кольнула сознание.
— Николай Николаевич, а графиня с Георгием как–же? Им же нельзя здесь оставаться!
Джонсон иронично покосился на меня.
— Да уж о них–то точно позаботились. Или считаете, что ваш прадед мог пойти на опыт не озаботившись судьбой своей семьи?
— Мне непонятна ваша ирония, Николай Николаевич. Я спрашиваю абсолютно серьезно.
Джонсон нехотя ответил:
— Они сегодня отправляются в Ревель, вместе с Врангелем. Он везет туда также свою семью. А оттуда графиня отправится в Стокгольм.
— Надеюсь прадед позаботился о том, чтобы они не бедствовали?
Джонсон вспыхнул.