Чтение онлайн

Егор Холмогоров. Армии Апокалипсиса. — «Спецназ России», 2002, № 9 (72), сентябрь.

«В лице „радикального ислама“ с миром враждует новая религия, утверждающая свое право на бытие, сохранившая от [„старого“] ислама догматику <…> но значительно изменившая в сторону радикализации, упрощения и ужесточения религиозную практику. Главное отличие этого нового „голодного ислама“ и от „ислама сытого“, и от большинства других старых „мировых религий“ сегодняшнего дня — в том, что он относится к своей религиозности серьезно, и в том, что эта религиозность выражается прежде всего в войне с утратившим всякую религиозность миром».

«Воинский дух и далеко еще не исчерпанная наступательная энергия русского народа вполне могут начать искать выход в том уповании, которое окажется под рукой. К сожалению, опять же радикальное, полное воинского духа Православие у нас не в чести <…>. Но оно обязательно придет — сильное своей преданностью Церкви, учению Святых Отцов и закаленным воинским духом, готовым встретить в бою любую чуждую духовность или чуждую бездуховность».

Хулиганы с докторскими степенями? Беседу вел Олег Хурватов. — «Литературная газета», 2002, № 39, 25 сентября — 1 октября.

Говорит заведующий отделом ювенологии Центра новой социологии и изучения практической политики «Феникс» Александр Тарасов: «Российские „антиглобалисты“ — в основном интеллектуальная среда; <…> если их называть хулиганами, то это хулиганы с докторскими степенями. Лидеры [российского движения] „Мир не товар“ — университетские профессора, их студенты и аспиранты. <…> Именно вследствие своей интеллектуальности они выглядят не очень заметно, лояльно и в какой-то степени солидно: окон не бьют, с полицией не дерутся, матерными лозунгами стены не украшают».

Шаги Командора. — «Известия», 2002, № 167, 17 сентября <http://www.izvestia.ru>

«Дзержинский — красный палач. Его фигура стала символом и знаменем карательных органов СССР. Восстановление его памятника было бы надругательством над миллионами погибших в лагерях», — говорит Александр Солженицын.

Ср.: «Поскольку „ничего вернуть нельзя“, то восстановление памятника Дзержинскому, ежели состоится, будет, по сути дела, постановкой нового памятника. А именно — памятника памятнику Дзержинскому, уничтоженному демократами», — читаем в сетевом дневнике Константина Крылова от 17 сентября 2002 года <http://www.livejournal.com/users/krylov>

Ср.: «Если настоящего Госужаса нет, а есть только малоэффективная контора, то и пугало оказывается не устрашающим символом, а всего лишь злой насмешкой, муляжем, оскорбительным для тех, кто помнит историю своей родины, и при этом неудовлетворительным для тех, кто ностальгирует по Госужасу», — пишет Максим Соколов («Пугало» — «Известия», 2002, № 169, 19 сентября).

См. также: Дмитрий Галковский, «По сеньке и шапка» — «Независимая газета», 2002, № 216, 10 октября <http://www.ng.ru>

Игорь Шауб. «Черный квадрат» — «икона» авангарда. — «Посев», 2002, № 8.

На футуристической выставке 1915 года в Петрограде «Черный квадрат» Малевича был повешен как икона, в красном углу зала. В доказательство напечатана фотография — все так и есть.

Вадим Шимонаев. Размышления об американском долларе. — «Спецназ России», 2002, № 9 (72), сентябрь.

«<…> Америка является единственной в мире страной, абсолютно вся государственная символика которой основана на числе 13».

Роман Шухевич. О феномене зеленого коммунизма. Новый век: добро пожаловать к старым кошмарам. — «Посев», 2002, № 9.

Зеленый — это не экологический, а исламский. «<…> особое внимание надо уделять демократическому и гуманистическому воспитанию молодежи в обществах, склонных к религиозному экстремизму, — чтобы дети, родившиеся в фундаменталистских семьях, сдержанно относились к тому, чему их „учат“ (какие красноречивые кавычки. — А. В.) родители».

Ср.: «Европейски образованному человеку совершенно очевидны преимущества свободного образа жизни. Воспитанному на религиозных обязательствах культурному мусульманину столь же очевидны недопустимая распущенность и разложение, которые неизбежно сопутствуют свободе во всех западных странах», — пишет Александр Воронель («Новое время», 2002, № 2965, сентябрь).

«Если христианская цивилизация хочет спасти свои завоевания от гибели, она должна вступить в войну с мусульманским миром немедленно — уже вчера! — и по полной», — пишет Олег Осетинский в полемическом, по определению редакции, памфлете «Если бы я был бен Ладеном…» («Известия», 2002, № 184, 10 октября; начало публикации — в номерах от 13 и 26 сентября, 3 октября).

А вот известный Гейдар Джемаль («Известия», 2002, 19 октября) считает, что этот памфлет Осетинского — «прямая провокация, подпадающая под уголовные статьи», но авторы других откликов в том же номере газеты высказываются иначе.

Дмитрий Шушарин. О советской литературе. Глава из книги «Апология действительности». — «Русский Журнал» <http://www.russ.ru.ist_sovr>

«[Персонификаторами власти] решается проблема собственной значимости. <…> Решается же она, на первый взгляд, странным, а на самом деле вполне логичным образом — возрождается советская литература с ее внелитературными иерархиями, системами ценностей, общественным позиционированием литработника и литконтролера. Интеллектуалы еще трепыхаются, еще надеются помочь своими советами и рекомендациями власти, не замечая, что власть нуждается совсем в другом — в том, чтобы самой давать советы и рекомендации по вопросам литстроительства, музрепертуара, а там, глядишь, и производства товаров народного потребления».

«Девяностые [годы] заканчиваются, и вместе с этим возвращается, выражаясь жаргоном Лиотара, „время больших нарративов“», — говорит издатель Александр Иванов («Ad Мarginem») в беседе с Михаилом Сидлиным («Независимая газета», 2002, № 181, 30 августа).

Он же — в беседе с Игорем Шевелевым («Время MN», 2002, № 119, 12 июля): «Если брать общий контекст, то по мере наступления в политике полного штиля власть начинает переносить политические события в смежные сферы, в частности, в культуру и литературу. Это напоминает конец 60-х — начало 70-х годов, когда в политике ничего не происходило и литературу наделяли политическими функциями. В этом смысле понятны и процесс против Эдуарда Лимонова, и возбуждение уголовного дела против Владимира Сорокина. <…> Я могу поделиться конфиденциальной информацией, которая до меня дошла. Один известный писатель рассказывал, что год назад встречался во французском посольстве с господином Сурковым из администрации президента, и тот прямо ему сказал, что нынешняя установка власти направлена на очищение литературной и культурной сцены от всяческих проявлений экстремизма. <…> Литературе вменяются все последствия, которые происходят в жизни. Все это опять же напоминает 70-е годы. Статус литературы повышается невероятно».