Новый путь
Шрифт:
Все сверстано на коленке! Ох, и намучился я с сохранением на носители… Архив на ленту девятидорожечного магнитофона ежедневно заносил, чтобы сообщения не терялись, но время, время! Водички из речки Хронос не хватает катастрофически!
Мои губы подернулись слабой улыбкой. А побочная проблемка таки вылезла! Пришлось писать программу почтового клиента. Всего-то суббота да две ночи, но я же не железный, как «хард». И ничто человечье мне не чуждо. А хочется мне…
«Так, стоп! — осадил я шалые мыслишки. — Только начнешь — и уже не остановишься! Маринка, ау-у, ты где? Расскажи, как справляешься со своими желаниями…»
— Включай, Мишечка, — сказала Рита, не поднимая головы, — нам телевизор не мешает.
— Угу… — рассеянно вторила Настя.
— Там все равно смотреть нечего, — пожал я плечами, вытягивая себя, как Мюнхгаузен, из сладкого болота мечтаний. — Кино только в семь двадцать.
Успев подумать, что смотреть хорошо снятые фильмы по сто раз не скучно, а «Здравствуйте, я ваша тетя!» именно таков — Калягин просто бесподобен, — я вздрогнул от короткого звонка в дверь.
«Инка?..»
За дверью стоял Николай Алексеевич. Помятый, усталый, кое-как справляющийся с нервами. Я сразу и обрадовался, и опечалился. Хорошо, что разобрались и отпустили, но он ведь дочку уведет…
Прижав палец к губам, я поманил Ритиного отца за собой. Дядя Коля сразу заулыбался, принимая правила игры. Мы зашли в зал.
Сулима взглянула на нас, но сразу не поверила, сорвавшись лишь на второй секунде.
— Папка! — взвизгнула девушка, роняя стул и бросаясь к Сулиме-старшему. Дочь с отцом облапили друг друга, и заревели. Солировала Рита.
— Я знала! Я знала, что ты не виноватый!
Мама вышла из кухни, она улыбалась и утирала слезы согнутым пальцем. Настя прибилась ко мне, шмыгая носом за компанию.
— Что, посадили директора? — зацвел я.
— Посадили! — рассмеялся Николай сквозь слезы. — Законопатили! Мне со «следаком» повезло, нормальным мужиком оказался. Из Москвы прислали разбираться, вот он шороху и навел. Ох, Лидия Васильевна! Спасибо вам огромное за Ритку! Миша, спасибо! — он приложил пятерню к сердцу, и посмотрел с улыбкой на зареванную Риту. — Ну, что, дочь моя? Пошли домой! — и обернулся к Гариным: — Вернули мне квартиру, так что…
— Да куда ж вы, голодные! — всполошилась мама. — Поешьте сначала!
— Спасибо, Лидия Васильевна, я в поезде поел. Вы уж простите, устал очень, а мне завтра на работу!
— Восстановили? — плеснула мама руками.
— Повысили! Теперь я — директор! Вот такие пирожки…
Ритка запищала, тиская родителя, и оба стали быстро собираться. Счастливая девушка засуетилась, забегала, собирая свое «приданое» и, всякий раз, пробегая мимо меня, чмокала то в губы, то в щечку. Ее папа не замечал вольностей, а моя мама их старательно не видела.
— А со Светланой как? — вырвалось у нее. — Ой… — родительница виновато прижала ладонь к губам.
— Не знаю… — Сулима-старший беспомощно развел руками и усмехнулся кривовато. — Деньги со сберкнижки она сняла и сразу подала на развод. Вот такие пирожки… Нет, я ее понимаю. Что за радость жить с уголовником? Но… А, ладно! Разберемся как — нибудь. Да, Ритка?
— Ага!
Дочь с отцом, обвешанные сумками и портфелями, ушли и хлопнувшая дверь отсекла чужое счастье.
— Вот такие пирожки… — пробормотал я.
Настя так и липла ко мне. Подошла мама и обняла нас обоих.
— Хорошо, что мы вместе, — выдохнула сестренка. — Правда, мам?
Вторник 30 декабря 1975 года, день
Московская область, госдача «Заречье-6»
— Машинка королевских кровей! — хохотнув, Брежнев похлопал по капоту любимый свой «Роллс-Ройс», словно породистого коня по холке.
— Ручная работа, — вежливо вставил Андропов.
— Володя! — генсек развернулся всем телом, как вепрь, подзывая офицера выездной охраны.
Парфенов быстро подошел, косясь на председателя КГБ, и тот сдержанно кивнул ему.
— Все в порядке, Леонид Ильич, руль больше не заедает! — бойко доложил Владимир. — Тяги мы выправили, распределитель заменили.
— Ну, и отлично, Володя, спасибо, — благодушно проворчал Брежнев, и повернулся к Андропову. — Пойдем, Юра, прогуляемся, воздухом подышим…
Минуя затейливые клумбы, куда комендант объекта «Заречье-6» заботливо ссыпал снег с дорожек, Леонид Ильич и Юрий Владимирович неспешно удалились по аллее, попадая в окружение голых бесстыдниц-берез и пышных елей, одетых по сезону — в колючую хвою.
— Нашли, кто на Михал Андреича покушался? — сдержано поинтересовался Генеральный.
— Ищем, Леонид Ильич. Исполнителей мы нашли, посредников вычислили, а вот заказчики… Они-то и есть главная сволочь! Следы ведут в Киев и Тбилиси. Как бы не сговорились нацмены…
— А ты приглядывай за ними, Юра, — хладнокровно сказал Брежнев. — И не церемонься особо. Пожестче надо с врагами народа! — он усмехнулся. — Я не играю в Сталина, Юра, просто нельзя иначе. Уж сильно все запущено. «Эпоха застоя»! Твою ж ма-ать… Мы-то думали, что все, завоевания Октября — навсегда, как бриллианты, а оно вон как…
— Время есть, Леонид Ильич, — неуклюже утешил Юрий Владимирович. — Мало, но есть.
— Десять лет, Юра! — Генеральный рубанул воздух сжатым кулаком. — Две пятилетки! Вот и все, что у нас в загашнике. Разве это срок? А надо успеть! Вот и качаюсь, от «Бровастого» к «Усатому» и обратно, хе-хе… Ну, ладно, хватит пре-амбул. Завтра соберемся, отправим Подгорного на пенсию. Верховный Совет я и сам возглавить могу, невелика работа. Введем в Политбюро Романова, примем в кандидаты Катушева, Воронова, Егорычева, Долгих… Проверенные товарищи. А теперь — амбула, — он неласково усмехнулся. — Гречко не дает сокращать армию, п-паскуда… А где еще взять деньги на жилье, на дороги, на какие-нибудь заводы по выпуску памперсов? Слыхал про такие?