Нравственные письма
Шрифт:
Затем… в пороках достигаем дна.
"У богачей нужда сильней, чем в бедных.
Скупец - к себе недобр, как ни к кому."
Последний скряга рад обыкновенно
В театре хлопать - за укор ему.
О, если б, не филолог… но, философ…
Простую правду выразил в стихах!
Она бы овладела, без вопросов,
Любой душой, забывшейся в грехах!
Как воздух легких, проходя сквозь трубы,
Способен над ареной громыхать,
Так - чувства возникают зримо, грубо
В суровой непреложности стиха!
Благая мысль, изложенная прозой,
Проходит душу, не задев ее.
А ритм стиха - впивается занозой,
Как в медный щит - железное копье.
Иной вотще о деньгах рассуждает…
Но, истина проста - цитата здесь:
"Кто хочет меньше - меньше не хватает.
Имеет все, кто хочет то, что есть."
Услышав это, или нечто вроде,
Мы истине не можем не воздать…
Когда она и к скрягам в душу входит,
Еще сильнее нужно наседать!
Поверить трудно: слушавшим полезна
Во благо им направленная речь!
Ходатай блага с логикой железной
На верный путь способен нас увлечь.
Когда Аттал вставал на бой с пороком,
Я сожалел: как жалок род людской…
Он звался "царь" - подобен был пророкам:
В их слове - Бог всем слышится легко.
Когда он восхвалял простую бедность,
Я сожалел, что сам не оскудел…
И, видя, как излишества мне вредны,
Хотелось брюху положить предел.
Хотя, с тех пор, удержано немного
Не ем я только устриц и грибов…
Я рыл по "государственным дорогам"
Свой путь к могиле… с помощью зубов.
С тех пор не применяю притираний:
Хочу не пахнуть… И, не пью вина.
С тех пор всю жизнь я избегаю бани:
В потении - мне польза не видна.
То, от чего не смог я воздержаться,
Не так, как прежде радует меня:
От страсти легче вовсе отказаться,
Чем с нею жить, умеренность храня.
Я в юности учился с большим пылом,
Чем занимаюсь этим до сих пор…
Признаюсь здесь в любви… Кто мне внушил?
– Он,
Благословенно-мудрый Пифагор.
Наш Пифагор совсем не ел животных,
Как позже Секстий - мяса не вкушал.
Причины у обоих - благородны,
Хотя различны… Секстий написал
(поэтому я ставлю здесь кавычки):
"Где служит удовольствию резня,
Жестокость нам становится привычкой,
Древнейшие привычки изменя."
Причина Пифагора - в утвержденьи,
Что существует связь "всего со всем".
А, признавая душ переселенье,
Подумаешь: Кого убил и ем?
Так можно съесть… кого-нибудь родного…
Родителя, к примеру, своего…
И близкий дух обречь скитаться снова,
Пока родится тело для него.
Об этом я прочел у Сотиона…
Не только излагал он, дополнял:
"Как можете не видеть в том резона,
Чтоб дух лишь оболочку изменял?
В природе ничего не погибает,
И души в ней - вершат круговорот:
Был человеком, станет - попугаем,
Или змеей… Потом - наоборот…
Кто знал людей, тот вряд ли не поверит,
Что души их… с животными равны…
Коль все не так - останешься умерен,
А, если так… ты будешь без вины."
Я год не ел свинину и индеек,
И чувствовал - подвижней стал душой…
В Сардинию сослали иудеев
И, я - от их привычек отошел.
Порывы блага всем в душе звучали
В словах добра, и в мудром образце!
Кто стать хотел философом в начале,
Филологом становится в конце…
Прочтя: "Бежит безжалостное время…"
Грамматик не стремится подражать
Вергилию, вдевая ногу в стремя…
Он замечает лишь - глагол "бежать".
Чей взгляд на философию направлен,
Тот будет краткий век свой торопить,
Поняв, что медлить в жизни - он не вправе,
Вино в кувшине нужно первым пить.
И в нашей жизни - лучшее вначале,
Пока не обволакивает муть.
Ведь, что бы мы потом ни изучали,
Нам чистоты исходной не вернуть.
Грамматик видит, что "болезнь и старость"
Вергилий ставит рядом… думать лень…
Философ понимает, что недаром:
Ведь старость - лишь смертельная болезнь.
"Не стоит из-за этого терзаться?"
Я осуждать занятья не могу:
Собака на поляне ищет зайца,
Корова - ищет жвачку на лугу.
Возьмем, к примеру книгу Цицерона
"О государстве"… Что увидим в ней?
Мудрец - несправедливости закона..
Филолог - страннорожденных царей…
Грамматик же - внесет в свои заметки
Какие-то умершие слова:
Увидит "известковую отметку",
Что "меловою" стали называть.
"Воистину" - теперь "на самом деле"…
И слышим вместо "оного" - "его"…
У Энния "труды" - синоним "дела"…
Но, главная награда для него:
Когда он обнаружит, где Вергилий