Чтение онлайн

– Вы боитесь меня, Елисавета Александровна? – спросил он, и я скорее почувствовала, чем увидела, как по его губам скользнула улыбка.

– Если только чуть-чуть, Петр Евгеньевич, – ответила я, стараясь придать голосу хоть немного сарказма.

Не вышло.

– Кого ты обманываешь, Лисса? – прошептал он мне в губы.

– Себя… – ответила я и облизнулась. Потянулась руками к нему, задирая футболку и касаясь обнаженного торса. Джинсы полетели на пол: сначала мои, потом его.

Кровать взвыла, когда он лег рядом, на холодные, чуть влажные простыни, заставляя меня прижаться спиной к колючему шерстяному ковру на стене. Порыв ветра ударил в оконную раму, и под этим натиском дом затрещал, заставляя сердце биться быстрее, но устоял. Бергер прижал меня к себе, закинув на бедро ноги. Потерся колючим подбородком о плечо, щекоча и царапая одновременно. Я приглушенно засмеялась, отбиваясь от этой ласки, и тогда Питер легко перевернулся на спину, усаживая меня сверху. За пару секунд справившись с застежкой, он стянул и отбросил в сторону кружевной бюстгальтер. Я поспешила прикрыться волосами, заливаясь краской под его пристальным взглядом. Глаза давно привыкли к темноте, и я видела, как Питер улыбается, заметив мое смущение.

– Ну же, Лисса! Пора быть смелее! Вы знали, на что шли, Елисавета Александровна!

Он смеялся надо мной. Смеялся даже сейчас, когда я чувствовала его желание, а потому подалась вперед и наклонилась к его губам, прося – нет, требуя! – поцелуя. Он обхватил руками мои ягодицы, заставляя прижаться плотнее, и поцеловал, врываясь языком в мой рот. Дыхание сбилось. Непроизвольно я потерлась о его грудь своей, он застонал, сдаваясь, и резко перевернулся, прижимая меня к кровати, которая снова заскрипела. От нового порыва ветра дом задрожал, и я испуганно прижалась к мужчине, обнимая его за шею… Касаясь чешуи татуировки…

В то же мгновение под моими пальцами словно ожила неведомая сила, Питер больше не сдерживал себя. От его поцелуев и ощутимых укусов горела кожа, я извивалась под ним, почти умирая и моля о чем-то большем. Живот скрутило судорогой, и казалось, что моему израненному сердцу тесно у меня в груди. Я до крови закусила губу, когда он оказался внутри, ожидая боли… А он собирал мои слезы, шепча только единственное слово:

– Прости… так надо, прости…

Дом тряхнуло от нового порыва ветра, комнату озарило вспышкой молнии, следом грянул гром. Бергер прижимал меня к себе, все наращивая темп. Я дрожала под ним, сходя с ума от неконтролируемого потока ощущений, теряя себя в темноте неизведанного лабиринта. А потом мое сознание вырвалась на свободу, снося все преграды.

Я уходила от погони, почти задевая брюхом морскую гладь залива. Тень моего преследователя уже закрыла собой полнеба. Я знала, что скоро сдамся, но упорно продолжала лететь вперед к узкой полосе песчаного пляжа на горизонте. Он догнал, больно вцепившись в чувствительный гребень на шее зубами, отчего весь позвоночник, от макушки и до кончика хвоста, будто молнией пронзило. Я попыталась вырваться, зная, что это бессмысленно. И его хвост тут же обвил мой, мы переплелись в воздухе телами, неистово хлопая крыльями, чтобы через мгновение, пару раз кувыркнувшись в воздухе, рухнуть на холодный влажный песок…

Я сладко потянулась и открыла глаза. Маленькую комнату заливал яркий солнечный свет, в лучах которого танцевали крошечные пылинки. Бергер не спал. Он смотрел на меня так, словно видел в последний раз, и пытался запомнить каждую черточку, каждый изъян, каждую веснушку на моей коже.

– Привет! – прошептала я.

– Привет! – ответил Питер и, улыбнувшись, спросил: – Как спалось?

– Нормально, спасибо!

Я осторожно повернулась на бок. Все тело ныло, будто накануне я бежала марафон. Страшно хотелось пить.

– Наверное, я должен извиниться…

– За что? – спросила я севшим голосом. События ночи, смешавшись с яркими картинами сна, обрушились на меня лавиной незнакомых чувств, а на глазах выступили слезы. Я попыталась скрыться под одеялом, но Бергер не позволил.

– Лисса! Елисавета! Прекрати немедленно! Ну где ты спряталась?

Он откопал меня среди горы одеял и подушек, притянул к себе на грудь и поцеловал в макушку. Я слышала, как надломлено, с перебоями стучит его сердце. Он мягко гладил меня по спине, успокаивая то ли меня, то ли себя самого.

– Нам нужно вставать. Времени осталось немного, – прошептал он и щелкнул меня по носу.

– До чего?

– До конца, – он улыбнулся грустно. – Я украл чужое, Елисавета Александровна. – Но не успел спрятать как следует. И теперь придется расплатиться за эту оплошность.

Он сел на кровати, и одеяло сползло с его плеч. На широкой спине, распахнув огромные перепончатые крылья, застыл изумрудный дракон. Он словно рвался вверх, в небесную высь, вытянув острую клыкастую морду, на лбу которой красовался острый, как наконечник стрелы, рог. Тонкие чешуйчатые вибриссы достигали шеи Бергера и исчезали в темных волосах на затылке. Дракон, готовый к битве за свое сокровище…

Бергер повел плечами, и дракон словно ожил, изумрудная чешуя заискрилась в утреннем свете.

– Как настоящий… – восторженно прошептала я и протянула руку, желая коснуться края гребня.

Но Питер не позволил, резко встал, ничуть не смущаясь своей наготы, подобрал раскиданные на полу вещи и, прежде чем скрыться в ванной, произнес:

– У нас очень мало времени, Лисса. Они идут.

Когда черная, уже знакомая мне машина, остановилась на узкой улице перед домом, мы были готовы к встрече гостей. Питер только что закончил плести столь любимую им французскую косу и, нежно укусив меня за шею, сказал:

– Ничего не бойся. Тебе они ничего не сделают, а я крепкий.

Я не успела ответить. Затрещал домофон. Бергер разблокировал калитку и встал, загораживая от меня дверной проем.

Резкий удар под дых должен был сбить его с ног, но Бергер устоял, только согнулся, словно в поклоне, и, хрипло рассмеявшись, произнес:

– Добро пожаловать, гости дорогие!

– Как был шутом, так и остался! – фыркнул Егор Демидов и осекся, поймав на себе мой испуганный взгляд. – За детьми прятаться вздумал, а, Бергер?

– За детьми? – Питер расхохотался. – Раскройте глаза, Георгий Алексеевич! Ваша малышка давно выросла.

Егор не удостоил его ответом. Застыл посреди комнаты, вероятно когда-то служившей гостиной, думая о чем-то своем. Двое незнакомых мне молодых мужчин нерешительно толкались на крыльце. Питер закашлялся, вытер тыльной стороной ладони рот и оперся спиной о стену. Я заметила капельки пота, выступившие у него на лбу, и подавила отчаянное желание бросится к нему.

Егор кинул на меня хмурый взгляд и произнес: