Чтение онлайн

Макс стал неспешно переходить от дерева к дереву.

– Может и вправду они по ночам спят? – размышлял он о тварях, шаря взглядом под ногами – Должны же они в самом деле когда-нибудь спать.

Он вдруг вспомнил о глазах крака, которые ему «повезло» видеть всего сантиметрах в тридцати от себя, пусть и через лобовое стекло, но тем не менее.

– Блин – дошло до него – Это ж как у совы, только наоборот. У той зрачки огромные, и ей при солнце нихрена не видать, а у этого по ходу зрачок конкретно мелкий, потому и кажется, что его совсем нету. А по ночи с таким зрачком шариться, всё равно, что без глаз вообще. А тени? – Макс задумчиво хмыкнул – Интересно, как эти в пространстве ориентируются? Может типа летучих мышей что-то?

Макс вдруг остановился и рассеянно посмотрел на свои руки. Он уже прошёл достаточно много, а в них ещё не было ни одной сухой ветки. Подняв голову, он с глупым выражением лица огляделся.

И увидел одно – лес выглядит каким-то слишком живым, даже чересчур. Все деревья без исключения с тёмно-зелёными кронами, и ни одного сухого, трухлявого, больного.

– Ну надо же – недоумённо пробурчал он. В лесу, который был возле его города, и в который он пару раз ходил в походы ещё в школе, сухих деревьев было завались. И не только сухих, но и каких-то прелых, облепленных сверху донизу бледно-зелёным, склизким мхом. Повсюду валялись упавшие ветки, от небольших, до толщиной с человеческую ногу. И это воспринималось как само собой разумеющееся. Хотя, однажды, ещё совсем маленьким, он побывал в «хорошем» лесу, возле реки Камы, но тот лес взрослые называли бором, и Макс его так и запомнил, как бор, и почему-то его образ записался в мозгу совершенно отдельно от слова – лес.

– И чё делать? – спросил он себя вслух.

Он стал вглядываться подальше, в глубину. Ему пришло в голову, что там, где деревья более скученны, по-любому должно быть хотя бы одно зачахшее от недостатка света. Но и там деревья сочно красовались своей природной силой.

– Ладно – сказал он с улыбкой – Русские просто так не сдаются.

Он оглянулся, приметил для ориентира высокую лиственницу, и торопливо зашагал вперёд. Пройдя пару минут, он разглядел чуть левее, небольшое дерево, правая сторона которого выглядела почти голой, безлиственной. Дерево явно засыхало.

– Ну слава богу – выдохнул Макс, и взял левее.

Дерево и в самом деле на вид было сухим, и даже, казалось, уже мёртвым, но когда Макс попытался отломить одну из нижних, голых веток, толщиной с его запястье, он понял, что внутри оно нисколько не сухое. Ветка только согнулась, и ломаться не захотела. А когда Макс отпустил её, она тут же вернулась в исходное положение.

– Так – Макс цокнул языком – Придётся по ходу сдаваться – он несколько раз глупо гыгыкнул, и панибратски похлопал ладонью по стволу.

– Оставляешь ты нас, братишка, без костра. Ну, да ладно, бывай.

И уже почти развернувшись, и ища взглядом примеченную лиственницу, чтобы направиться в сторону неё, Макс вдруг почувствовал, как сжалось горло, и он машинально попытался проглотить слюну, но не смог. Слюна словно наткнулась на бетонную стену, а влажная и холодная спина почувствовалась вдруг с такой отчётливостью, что ему стало зябко, и он невольно вздрогнул.

Невдалеке стоял крак. Не шевелясь, скрытый наполовину густым, высоким кустарником, он не отрываясь смотрел на человека, и как только их взгляды встретились, крак неловко дёрнулся влево, и на секунду исчез за кустами полностью. Но тут же снова появился, и сделал шаг вперёд, отодвигая ветки куста.

Макс смотрел на него, и не мог пошевелиться. Было отчётливо понятно, что он попал. И попал, как говорится, по самое не хочу. Мысли вдруг стали какими-то вялыми, и он попытался заставить мозг работать быстрей, чтобы придумать спасительные варианты, но мозг игнорировал его попытки. Он проигнорировал и попытку задействовать пальцы-мысли. Их просто не было, как будто им было плевать на присутствие крака, как будто не определяли они в нём врага. И до Макса вдруг дошло, почему мозг так себя ведёт. Он услышал, почувствовал, даже почти пощупал холодную, как сталь, мысль, которой, как показалось, и стал сам мозг. Он стал одной мыслью – это всё.

А и вправду, какие тут могли быть варианты. Разве что крак просто развернётся и уйдёт? Но это не его суть.

Крак сделал ещё один осторожный шаг вперёд, и Макс разглядел, что он при движении излишне наклоняется вперёд, как будто у него прихватило живот, или он только что получил в него с ноги.

– Да это же тот – зашевелился мозг чуть быстрее – И он боится. Наверное, он тогда не понял, кто лупил его силой. Хм. Он думает, что я, а не дед.

Макс кисло усмехнулся. Если бы. Если бы у меня была эта чёртова сила, подумал он с грустью, ты бы, тварь чёртова, летал сейчас у меня от дерева к дереву.

Он сделал шаг назад. Скованный, осторожный. Внутри появилось желание резко повернуться и рвануть, рвануть изо всех сил, не жалея ни ног, ни лёгких, ни сердца, рвануть, чтобы успеть добраться до ружья, и всадить в этого сраного крака дуплетом. А там и Маша…

– У Маши же сила есть – Макс, наконец-то, смог проглотить слюну, и тяжело выдохнул – Что если позвать?

Крак снова, теперь уже уверенней шагнул вперёд. Между ними оставалось тридцать метров. Макс мог почти точно определять эти долбаные тридцать метров, благодаря беговой дорожке в школе, на которой они сдавали спринт на время. Каким он там был? Вторым, вроде бы. Или третьим?

– Если позвать Машу – мозг уже практически пришёл в норму, и продолжал наращивать темп, почувствовав крохотную надежду – И тут же стартануть, то возможно что-то и выгорит. Возможно, выгорит.

– Но ты не позовёшь – вдруг почти вздрогнув, выдал мозг, и снова замер.

– Да, не позову – почти беззвучно выдохнул Макс.

Он не позовёт. Не позовёт, чёрт возьми. Он же гордый, блин. Как тогда, в детстве, у бабушки, когда он подавился плохо разжёванным куриным пупком. Подавился наухнарь. Не вдохнуть, не выдохнуть. Но он не побежал в соседнюю комнату, где была бабушка. Она бы сразу поняла, она бы стала бить по спине, чтобы помочь, но он не побежал к ней. Он поднялся, и хватаясь рукою за стенку, поплёлся в сени, где, уже почти теряя сознание, повалился на колени. Ему было стыдно просить помощи. Было стыдно тогда, а сейчас… Сейчас, он бы в угоду моднословию, сказал – западло, но тут бы, конечно, слукавил. Западло – это совсем другое. Ему было точно так же стыдно, просто стыдно искать помощи у хрупкой, двадцатилетней девушки…

Тогда ему повезло. Тот чёртов, недожёванный пупок вывалился из горла сам, но теперь дело обстояло куда похуже.

Всё что оставалось, это медленно отходить, увеличивая расстояние до крака, и уменьшая до кромки леса. Но как это сделать, если крак, пусть и не очень уверенно, но всё же делает шаг за шагом в его направлении?

– Сейчас он поймёт, что у меня нет силы. И тогда бросится. Бросится же, бля.

Макс отступил на два шага, крак внимательно склонил набок голову.

Ещё шаг назад.