Чтение онлайн

В один день она рано легла спать, хозяина ещё не было. Сон был беспокой-

ным, словно что-то мешало ей, проснулась, лёжа на спине, смотрела в потолок палатки. Огонь в атриуме горел, кто-то там разговаривал. Ацилия невольно прислушалась.

— …Зачем ты начал с ним спорить? Тоже мне, герой… Он — легат, а ты…-

Ацилия уловила усмешку незнакомца, — Был центурионом, а теперь… Знаешь,

как он на Совете на тебя..? Во-во, не знаешь… Я предлагал тебя понизить по

рангу, но оставить центурионом, да куда там… Ты тут ещё с этой дракой, да

ещё при трибуне. Как мальчишка, честное слово, уже ж не маленький, пора бы знать, где драки устраивать…

— А я и не устраивал. — Голос Марция.

— Не устраивал ты, — опять усмешка, — Да ещё из-за бабы… В твоём возрасте

уже давно надо быть офицером, а то так и уйдёшь на пенсию деканусом, если

будешь спорить с командиром, да в драки лезть.

— Валенсий сказал, я ещё слишком молод и неопытен, чтобы быть центурионом… — Марций.

Собеседник его рассмеялся:

— Молод? Да ты что? Мне было двадцать три, когда я стал центурионом, и я

был не самым молодым… Если будешь таким несдержанным, карьеры тебе не видать… Помрёшь на работах…

— Значит, помру… — согласился Марций, и Ацилия уловила в его голосе нетвёрдые нотки. Да он пьян! Они, наверное, пьют сидят!

— Ладно-ладно, не обижайся. Работы на пару месяцев, потом переведут на север… Я что хотел тебе сказать, ты же теперь деканус, тебе надо жить с твоим десятком, вместе с ними, а ты по-прежнему живёшь, как офицер, в своей палатке, один, да ещё и наложницу себе завёл. Роскошь! Неслыханная роскошь, да ещё в твоём положении… Все же видят!

— И что я, по-твоему, должен делать?

— Продавай рабыню — волчиц здесь хватает, Гая можешь оставить, сворачивайся и живи со своими солдатами. Это тебе на руку… Полезно для авторитета. Если освободится место центуриона, я сразу же предложу твою кандидатуру…

— А я не хочу…

— Что?

— Не хочу под них подстраиваться, не хочу им льстить, Валенсий и так знает, что я прав, и трибуну Фаску я уже говорил, что они сами виноваты, они просто сами допустили ошибку, столько ребят положили, а, когда я им указал, когда носом ткнул, они меня одного виноватым выставили… Ну и пусть! Я не собираюсь мириться с ними. Сделали деканусом, значит буду деканусом.

— Ну и дурак.

— Значит, дурак. — Согласился Марций.

Они замолчали. Слышно было, как наливали вина в кубки. Пили. Ацилия молчала, не шевелясь. Заговорил незнакомец:

— Что ты за неё держишься? Я тебя не понимаю…

— За кого? Ни за кого я не держусь…

— Да рабыня эта твоя! Зачем она тебе нужна? Ну, симпатичная, не спорю, может, и образованная, а дальше что? Продай ты её. Женщин тут хватает… Что в ней такого? Ты же никогда не жил с женщинами… Если бы Овидий кого завёл, я бы не удивился, но ты…

— А что здесь такого?

— Овидий долго их не держит, надоела и продаёт… Ты же привязываешься.

Так и будешь караулить, чтоб другие не увели, в бой пойдёшь, а сам будешь

думать не о себе, а о ней, как она без тебя будет? А ранят?.. Не женой же ты

её своей сделаешь? Рабыня, она и есть рабыня… Зачем привязываться?

— А я и не привязываюсь. Что за бред…

— Сколько она уже у тебя? А если забеременеет? Ты об этом думал? Женщины они постоянно, только расслабился, а они тебе уже на руки положат, корми и расти… Ты этого хочешь? — Ацилия невольно напряглась, сама не зная, почему ей стало это особенно интересно, аж в сердце что-то заболело, — Какие тебе дети, ты их даже не прокормишь на своё жалование… Деканус… Только ублюдков плодить, да и всё… Вот увидишь, Марк, так всё и будет. Помяни моё слово. Какой потом с тебя вояка? Будешь нянчиться…

— Да брось ты, Фарсий…

— Зря не веришь, я на своём веку по гарнизонам много чего нагляделся… Столько хороших парней бабы загубили… Пелёнки, дети, сопли и всё такое…

А могли бы дослужиться… А так — боятся за себя, за семью, инициативы никакой. Кто их потом куда пошлёт? Так и уходят на пенсию… — помолчали, незнакомец хлопнул Марция по плечу, — Так что, давай, Марк-дружище, продавай лишнее барахло и переезжай к своим солдатам. Наши все это оценят. Вот увидишь… Ладно. — Встал, — Сейчас добраться до себя, и спать, спать, спать. Хорошее у тебя вино, Марций… Кстати.

— Из старых запасов…

— Хорошо посидели. Хорошо…

Ушёл, наверное. Ацилия осторожно повернулась на бок, обняла себя за плечи. " Лишнее барахло…" Вот урод!

Устало закрыла глаза. Отчаяние и тоска охватили её. Все мужики сволочи, они используют женщин, а потом выбрасывают… Женщины, пелёнки, дети…

Но ведь это же ваши дети! Ваши…

Как же я хочу выбраться отсюда, уйти подальше… В Тартар это всё. Всё-всё…

* * * *

Авия улыбнулась приветливо:

— Давно я тебя не видела. — Ацилия в ответ покачала головой, соглашаясь, — Садись, — пододвинула колченогий трипод. Ацилия села, стала глядеть, как женщина перебирает просо. Сама поймала горсть крупы и разжала ладонь, поднося к лицу, стала выбирать мелкие камушки, сор и зёрна овса. Чем солдат кормят. Перебрала и высыпала в большой таз, набрала новой из мешка.

— Что-то давно ты не появлялась, я видела тебя дня два назад, но ты так и не подошла. Чем занимаешься? — спросила Авия, подняв большие синие глаза, окружённые сеточкой морщин. Когда-то она, наверное, была симпатичной.

— Особенно, ничем… — отозвалась Ацилия, высыпав ещё одну горсточку крупы, — Я давно хотела прийти к вам, — оглянулась вокруг на сновавших женщин, кто-то носил воду, рабы кололи дрова, горели костры, и несколько солдат разговаривали, опираясь на копья, — Мне в последнее время было плохо, не пойму, почему… То тошнит, то голова кружится…

Авия помолчала, покачав головой, произнесла:

— Голова кружится, тошнит… Понятно, — подняла голову, глянула в упор в молодое девичье лицо, — А задержка у тебя сколько уже?