Чтение онлайн

Это накладывало отпечаток на его действия, заставляя делать поспешные выводы и предложения. Растревожив советское общество, он жевал одну и ту же фразу о консолидации сил с целью перехода к рынку, не понимая, что именно рынок и не устраивал многие слои этого общества. М. Горбачев в растерянности отчаянно заметался. На IV съезде народных депутатов он пытается перехватить инициативу у руководителей союзных республик. Горбачев настаивает на том, что необходимо навести порядок в стране. Он пытается быть твердым, подчеркивая, что власть должна быть жесткой, что наведение дисциплины, контроля за исполнением решений помогут обрести нормальное существование всем народам, населяющим Советский Союз. Он предлагает на рассмотрение съезда свое видение новой структуры власти: в руках Президента будет сосредоточена вся власть. Он лично будет руководить Кабинетом министров, объединять и координировать деятельность всех высших союзных органов власти и управления. В этом он видит преодоление рассредоточения сил, параллелизма. При таком раскладе закономерно вытекает необходимость введения поста вице-президента, имеющего свои обязанности и одновременно выполняющего конкретные поручения Президента.

В сущности, это была попытка Горбачева реставрировать авторитарную власть в стране. Депутаты прекрасно поняли его.

Выступая на IV съезде народных депутатов СССР, Нурсултан Назарбаев жестко ставит перестроечный вопрос, который, по существу, уже является свидетельством перерастания рамок «социалистического выбора». Он снова требует от центра действий, а не деклараций. Но не тех, что были представлены Горбачевым на съезде. «Позволю себе еще раз использовать метафору, столь полюбившуюся многим парламентским корреспондентам. Да, мы вновь, уже в четвертый раз, собрались на нашем довольно вместительном и оттого, наверное, слишком тихоходном, неповоротливом корабле. Если раньше политическое море лишь волновалось, то сейчас штормит. И очень крепко. Стоит ли удивляться, что, глядя на неуверенность рулевого, часть команды пытается перехватить управление, изменить курс, другая – спешит к спасательным шлюпкам, надеясь продолжить плавание автономно, третья – полна надежд вернуться к старым берегам, от которых мы не так уж далеко и ушли. Свидетельство тому – оживление среди бывших соратников Брежнева».

Назарбаев подчеркивает, что трудно верить Президенту СССР, который, провозгласив курс на перестройку тоталитарной системы, теперь демонстрирует отход от своих позиций, тогда как его соратники только начали ощущать всю полноту его нововведений. В выступлении Назарбаев делает упор на то, что командно-административная система далеко не сломана, не следует предаваться этой иллюзии. Жесткая диктаторская хватка центрального аппарата ничуть не ослабла. Ни о каком суверенитете там не хотят знать. По-прежнему внешнеэкономическая деятельность и попытки республик заработать валюту блокируются. Еще раз он заостряет внимание присутствующих на том, что никто не может согласиться с узаконенным грабежом: 95 процентов заработанной валюты надо отдавать центру.

С горечью произносит Нурсултан Назарбаев следующие слова в адрес Горбачева: «Не могу согласиться с такой политикой, когда страна захлебнулась сладкой патокой красивых слов о демократизации и уже пошла побираться по богатым столам Европы в поисках хлеба насущного. Униженный и оскорбленный народ вправе спросить с вас, Михаил Сергеевич, с вас, Николай Иванович, где же плоды обещанной модернизации нашего машиностроения и столь широко разрекламированной конверсии? Где конкретные результаты намеченной в свое время программы научно-технического прогресса? Где 77 миллиардов рублей, выделенных на развитие переработки сельскохозяйственной продукции? Эти практические шаги, с которых мы начинали перестройку, были абсолютно верными, однако благие пожелания, как в песок, ушли в политический треп. Сегодня лучшие инженерные умы, самые квалифицированные рабочие оборонных предприятий озабочены выпуском обычных кастрюль. Наверное, я не раскрою большую государственную тайну, если скажу, что КГБ СССР подготовил выставку простейших товаров народного потребления, выпускаемых на Западе. Спасибо товарищам, выставка действительно смотрится с большим интересом. Но если уж госбезопасность стала заниматься такими делами, то зачем нам нужен аппарат Совета Министров?»

Назарбаев чувствовал, что СССР движется к распаду: «За последнее время немало иронических стрел выпущено по поводу так называемого «парада суверенитетов». Да, «парад» состоялся, но глубоко ошибаются те, кто видит в нем лишь выражение местничества, сугубо амбициозных интересов и не замечает глубинных причин, вызвавших этот процесс. А причины – в параличе центральной власти, в эгоизме ведомств, не желающих и никогда не согласящихся поступиться своими диктаторскими правами. Отсюда и развал экономики, и рост преступности, и кровь межнациональных конфликтов. Можно ли бросать камень в республики, которые пытаются хоть каким-то образом оградить себя от дестабилизирующей политики центра? Можно ли обвинять их в сепаратизме только за то, что они проявляют нормальное чувство самосохранения при надвигающемся хаосе?»

Чувствовалось, что вопросы, поднимаемые на съезде, были настолько наболевшими, что Михаил Горбачев понял: следует срочно предпринимать решительные действия.

В связи с тем, что съезд народных депутатов неоднозначно реагировал на выступление Президента, а также в связи с нарастающими национальными движениями и политическим плюрализмом центр в лице Горбачева вынес на рассмотрение съезда предложение – провести по всей стране референдум, чтобы каждый гражданин высказался «за» или «против» Союза суверенных государств на федеративной основе. Результат референдума в каждой республике и явится окончательным вердиктом. Что касается выхода из СССР, то он может быть осуществлен только на основе соответствующего закона, при непременном учете всех аспектов этого сложного политического и социально-экономического процесса.

Итак, конец года был ознаменован решением пересмотреть Союзный договор, а также провести референдум, чтобы народ сказал свое решающее слово. Ничто, казалось, не предвещало новых потрясений на фоне происходящих событий.

Нурсултан Назарбаев осуждает резко обозначившуюся борьбу за власть между Михаилом Горбачевым и Борисом Ельциным. Он видит, как еще больше ослабевает страна, раздираемая противоречиями между этими политиками.

Между тем немного ранее Борис Ельцин в прямом эфире по Центральному телевидению уже сделал заявление о том, что отмежевывается от политики Горбачева, и резко выступил против Коммунистической партии Советского Союза. Больше того, он пришел к мысли о необходимости создания хорошо организованной партии левых сил на основе демократической платформы. Поддерживающие его россияне также были настроены решительно: Россия устала быть одновременно и метрополией, и колонией центра, истощаемой другими колониями. Если Россия не выйдет из СССР – реформы обречены на провал. Все чаще русская интеллигенция при обсуждении возможных вариантов Союзного договора стала обращаться к вопросу: приведет ли распад Союза к равноправию наций? Выступил с национальным прогнозом А.И. Солженицын, назвав СССР «империей». В ответ посыпались возражения, которые можно было бы не приводить, но именно эта вызревающая в недрах перестройки психология русской интеллигенции и сыграла свою решающую роль в распаде СССР.

Между тем атмосфера в Советском Союзе сгущалась, все больше приближаясь к грозовой.

Пока недальновидный и нерешительный М.С. Горбачев критиковал демократов, лозунги которых, по его мнению, использовались для прикрытия далеко идущих замыслов, родившихся «в чужих научных центрах и в чужих головах», пока отстаивали свое ортодоксальные коммунисты, пока республики настороженно размышляли о предстоящем референдуме, Борис Ельцин собирался с силами, чтобы нанести еще один сокрушительный удар по системе, а точнее сказать, по ее руководителю.

19 февраля 1991 года Борис Ельцин в телеинтервью по Центральному телевидению публично открещивается от политики Михаила Горбачева. Больше того, он ратует за отставку Михаила Горбачева как президента и передачу его полномочий Совету Федерации.

Эта борьба на уровне личностных взаимоотношений напоминала борьбу двух медведей в одной берлоге. Ельцин олицетворял так называемое демократическое движение.

Горбачев же занимал странную позицию: сказать, что он в тот момент поддерживал и представлял коммунистов, уже нельзя. Скорее всего он пытался охватить своим влиянием весь советский народ. Однако упустил из виду одно обстоятельство: нельзя было отнимать у людей одну веру, ничего не дав взамен. Лишив советский народ веры в идеалы коммунизма, он в их глазах совершил преступление, стал отступником.

Бесспорен факт, что идеи демократии вызревали именно в среде интеллигенции. На нее и опирался Ельцин, швыряясь лозунгами о правовом государстве и подлинном народовластии. Российская интеллигенция, всегда недолюбливавшая власть, выдвинула на первый план противостояние всевластию КПСС, борьбу республик за свой государственный суверенитет. Суперзвездным лидером этих сил стал Борис Ельцин.

Ельцин аккумулировал в себе не только политические стремления, но и чувства значительной массы граждан страны. Он возненавидел Горбачева открыто и яростно. Первым легальным проявлением этого чувства было данное им Центральному телевидению интервью: «…Россия смогла жить по своим законам, если бы Россия могла реализовать принятые законы, если бы не было блокирования республиканских органов со стороны центра, – все это сказывается прежде всего на работе предприятий, положении людей, работе местных органов. Я считаю моей личной ошибкой излишнюю доверчивость к президенту… Я предупреждал в 1987 году, что у Горбачева есть в характере стремление к абсолютизации личной власти. Он все это уже сделал и подвел страну к диктатуре, красиво называя это президентским правлением. Я отмежевываюсь от позиции и политики президента, выступаю за его немедленную отставку, передачу власти коллективному органу – Совету Федерации».