Чтение онлайн

Девушка ушла, Коляда смотрел ей вслед, на ее неуклюжую походку, на застиранные джинсы, нескладные бедра, и почему-то вдруг стало жаль Лесю – он поиграет с ней и бросит, конечно, не сразу: она еще пригодится, несчастная глупышка, однако месяц или два придется угождать ей, льстить, играть в любовь.

«Такова жизнь, – махнул рукой, – она жестока и не моя вина, что приходится крутиться. Ведь крутятся сейчас все без исключения, времена непредсказуемые, посмотреть лишь на депутатов: как псы чувствуют, где пахнет жареным, вертятся, словно флюгеры…

А Президент и другие высокопоставленные? Тоже должны знать, откуда ветер дует и с какой силой…»

Коляда отправился на базар, купил букет тигровых пятнистых лилий, бросил в ванну в номере, чтобы не увяли, и пошел в ту же «Лилию» пообедать. Велел подать к обеду лишь фужер сухого вина, объяснив официанту, что вечером должен встретиться с девушкой и надо организовать отдельный столик. Желательно, подчеркнул особо, чтобы был хороший коньяк и шампанское.

Официант, исполнившись уважением к зажиточному клиенту, тем более, что Коляда оставил ему щедрые чаевые, пообещал и столик, и коньяк, не говоря уже о закусках. Икры, объяснил, нет уже давно, однако ветчина, буженина и заливная рыба найдутся.

Договорившись, что к восьми столик будет накрыт, и оставив официанту аванс, Григорий возвратился в гостиницу, растянулся на кровати и незаметно задремал. И приснился ему сладкий сон. Будто он с Лесей отдыхает на Канарских островах. Но девушка удивительно похорошела, лежала на морском берегу под пальмами в красивом цветастом купальнике, длинноногая, с высокой грудью и почему-то напоминала свою коллегу-блондинку. Естественно, такая метаморфоза устраивала Коляду, он сел в шезлонг возле девушки, но откуда ни возьмись накатилась огромная волна, смыла их в океан, понесла куда-то от берега, но они не испугались, потому что вблизи оказалась неимоверно шикарная яхта, которая и доставила их обратно на остров, под пальмы. А вечером они сидели на открытой террасе ресторана, и чернокожий официант в смокинге наливал в бокалы шампанское.

Григорию не хотелось просыпаться, настолько приятным был сон, особенно темнокожий официант в белом смокинге, но требовательно зазвенел будильник, и Коляда повертел головой, отгоняя шикарные видения, тут же вспомнил замызганную «Лилию» с жалким официантом Толиком, тяжело вздохнул и стал торопливо одеваться, ведь до восьми оставалось всего полчаса.

Он прибыл к ресторану за пять минут до назначенного времени, стоял, спрятав за спину букет, – возле «Лилии» толпились люди и ему не хотелось у всех на виду вручать дурнушке такие неимоверно шикарные цветы.

Григорий не сразу заметил Лесю, а углядев, подивился переменам, происшедшим с нею. Видно, девушка не теряла времени даром: небось, отпросилась у начальницы и подалась в парикмахерскую, где ей соорудили высокую прическу, а еще подкрасила тушью ресницы, отчего узкие глазенки как бы увеличились, ну и приодела юбку, скрадывающую ее непривлекательные формы, и тугой лифчик, подтянувший груди. Леся явно хотела понравиться Коляде, и это развеселило Григория, так как свидетельствовало: девушка теперь не выскользнет из его когтей.

Коляда вытянул из-за спины лилии, протянул ей, улыбнувшись, и заметил, как в одно мгновение веснушки ее словно стали ярче. Он галантно подал ей руку и повел в ресторан.

Официант Толик уже поставил на стол бутылки и закуски, перспектива солидных чаевых вдохновляла его, и он суетился, пытаясь угодить, наверно, не меньше, чем тот чернокожий из сладкого сна: сам налил в рюмки коньяк и лишь после этого, пожелав приятного аппетита, удалился.

Григорий поднял свою рюмку, хотел чокнуться с Лесей, однако та покачала головой, отказываясь. Это никак не входило в планы Григория, надеялся подпоить ее, чтобы потом затянуть в гостиницу, помрачнел и, сдвинув брови, спросил:

– Боишься?

– Немного.

– А я к тебе со всей душой. Потому что понравилась мне.

– Думала: хочешь отблагодарить за вагон.

– Не вспоминай о том паршивом лесе. Сердце замерло, когда увидел тебя.

Знал: нет на свете женщины, которая сама считала бы себя дурнушкой, и играл на этом.

– Скажешь такое… – смутилась Леся.

– Я вполне серьезно.

– В нашем отделе есть красивее меня.

– Но ты симпатичнее всех, за это и хочу выпить.

– Оно ведь крепкое!..

– Обычный коньяк: грузинский, марочный. Веселит душу.

– Ну, если уж веселит…

Леся осушила рюмку, не задумываясь, а Григорий решил влить в нее перед шампанским еще не меньше двух: тогда ее немного развезет и можно будет откровенно поговорить. Он положил на Лесину тарелку салат, кусочки ветчины, буженины – всего понемногу, чтобы не особенно наелась и поскорее опьянела.

Через несколько минут они выпили еще по рюмке. Григорий прикинулся пьяным, смотрел на Лесю с обожанием, забрасывал комплиментами, договорился до того, что назвал ее самой прекрасной во всем Лижине и заклеймил местных парней, не оценивших по достоинству такой бриллиант.

Леся смеялась. Григорий таки заставил ее опорожнить еще одну рюмку, после этого ей стало совсем весело, теперь она безоговорочно верила такому славному, импозантному и умному юноше: он первый увидел в ней женщину и, кажется, даже немного влюбился.

А ведь еще никто не влюблялся в нее.

Леся родилась в семье учителя, была третьей дочерью, семья не роскошествовала, еле сводила концы с концами, да и разве обеспечены у нас учителя? Ничтожные заработки и никаких перспектив. Нужда замучила семью. Леся донашивала кофточки и юбки старших сестер, по окончании школы сразу пошла работать, чтоб иметь хоть какую-то свою копейку. Сестры, поступившие в пединститут, смотрели на нее свысока, считали дурнушкой, сами они уродились статными и красивыми, Леся тяжело переживала свою ничтожность. Устроившись на работу, она поначалу отдавала заработанные деньги в семейный бюджет, но потом отважилась и приобрела довольно сносные джинсы. Сестры смеялись над ней, доказывая, что американские брюки сидят на ней, как на корове седло. Леся придирчиво осмотрела себя в зеркале и решила, что сестры завидуют ей: не такая уж она и препоганая, просто еще не нашелся парень, оценивший ее по достоинству.

И вот наконец нашелся, даже пригласил в ресторан. Сестры лопнули бы от зависти, увидев их за отдельным столиком в «Лилии». Да еще какой парень! Высокий, красивый! А еще, как открылся недавно, мастер спорта по боксу, даже чемпион какой-то – области или всей страны. И, судя по всему, зажиточный: заказал коньяк и шампанское, еще и полный стол закусок – ветчина, заливная рыба, маринованные грибы…

Представив, какими глазами смотрели бы на Коляду сестры, Леся захотела отчебучить что-то эдакое, вызывающее, но не нашла ничего лучшего, как налить себе полную рюмку коньяку и залпом выпить ее, не закусывая – на радость Григорию, и посмотрела на него так игриво – даже чертиков пустила ему из глаз, впервые в жизни.