Чтение онлайн

– Да, дышит, застрели его, Гриша.

– Ваша очередь, шеф. Я майора кончал.

Луганский сообразил: Коляда хочет повязать его круговой порукой, и он прав. Не раздумывая, перевернул младшего лейтенанта и выстрелил ему в затылок. Спрятав пистолет во внешний карман пиджака, приказал:

– Тут мента не оставлять, вывезем и закопаем.

– Как скажете, шеф, но ведь морока.

– Несознательный ты: пулю вытянут, отдадут экспертам, те определят, из какого пистолета стреляли. А где гарантия, что в последний раз своим «Макаровым» пользуюсь?

– Не сообразил…

– В следующий раз пули сравнят и придут к выводу: из одного и того же пистолета…

– На то и менты, чтобы доискиваться. Ну и что?

– Дальше своего носа смотри. Никто не знает, как оно в конце концов обернется, а береженого Бог бережет.

– Вам виднее, недаром до подполковника дослужились.

– Недаром, – согласился Луганский. – И такие, как ты, должны слушаться.

Разговор с Колядой оставил у Ивана Павловича неприятный осадок. Вроде и ничего не случилось, разговор как разговор, но он морщился, вспоминая его, и чертыхался. Вдруг понял – почему. Потому что, дострелив младшего лейтенанта, поставил себя на одну доску с Колядой, выполнил его требование, в общем, сравнялся с ним. А это, как-никак, унижало его достоинство. Ведь между ним и хлопцами должна сохраняться дистанция, для них он царь и бог: должны выполнять любой, даже бессмысленный его приказ.

Однако Иван Павлович твердо знал – бессмысленных он не станет давать. Верил в свой разум и опыт, еще в практическую сметливость, которая его ни разу не подводила.

– Иди помогай хлопцам, – велел Григорию, а сам потащил тело убитого к грузовикам. Хотел бросить милиционера в багажник своей «девятки», но передумал. Вдруг какому-то остановившему его гаишнику стукнет в голову заглянуть в багажник. А в грузовике тело можно спрятать между коробок. Ближе к борту, конечно, чтобы где-то съехать с шоссе и закопать.

«Вот и вся морока», – решил и, довольный собой, даже замурлыкал любимый мотивчик: «С нашим атаманом не приходится тужить…»

Но как ни пытался взбодрить себя, плохое настроение все же не покидало Луганского: и надо же было этому лейтенантику проявлять служебную бдительность! Храпел бы себе где-то в дежурке, видел сладкие сны, так нет, черт дернул на контейнеры взглянуть: вот до чего доводит служебное рвение…

В принципе, Луганскому не было жаль лейтенанта – плевать он хотел на всех милиционеров, однако вышло нехорошо. Исчез начальник Лижинского отделения, та же участь постигла младшего лейтенанта с Узловой – и ребенку ясно, что к чему. Особенно после разграбления контейнеров…

Милиция таких вещей не прощает, все силы бросят на розыск, а у них теперь в министерстве полковник Задонько, оперативник с большим стажем и опытом. Он-то знает: не местные хлопцы заварили кашу, станет копать, и кто ведает – до чего докопается.

Точно: пусть бы лучше спал этот лейтенантик…

Луганский прошелся вдоль эшелона. Работа приближалась к концу, можно и закругляться.

– По коням! – дал команду.

Коляда спросил:

– В Михайловку?

Иван Павлович ткнул ему фигу под самый нос: хоть как-то облегчил душу после невольного своего унижения.

– Домой.

– В Киев? А барахло?

– Много на себя берешь, Григорий. Коляда пожал плечами.

– Нам, татарам, один черт: что водка, что пулемет – все равно с ног сбивает.

– Тебя и пулемет не собьет. Григорий довольно расхохотался:

– Правду говорите, шеф. Бессмертный я.

– Это мы еще увидим, – процедил сквозь зубы Иван Павлович, – твердо решив поручать Коляде самые опасные дела – обида на Григория тлела и даже потихоньку разгоралась.

Но имеет ли он право на эмоции? Нет и еще раз нет. Работа у них такая, что эмоции противопоказаны. Трижды отмерь, а раз отрежь.

Подумал: конечно, лучше было бы, пока милиция не успокоится, перепрятать барахло в Михайловке или Кандаловке, но Яровой приказал: в Киев. На Березняки, где арендован мебельный склад. Там выгрузиться, товар распаковать и выставить для всеобщего обозрения.

Доехали до лесопосадки, хлопцы быстро выкопали неглубокую яму, бросили в нее тело младшего лейтенанта, засыпали могилу бурьяном и перепревшими листьями. Вся процедура заняла не больше четверти часа.

Отправились в Киев с чувством выполненного долга.

Презентацию фирмы «Канзас», как и полагается, предвосхитила широкая рекламная кампания. Украинские бизнесмены были приятно удивлены. Они, в основном ориентирующиеся на свободно конвертируемую валюту, узнали, что фирма «Канзас» может поставить им первоклассные импортные товары и что продаются они не за СКВ, а за купоны и российские рубли. К тому же, цены сравнительно низкие.

Украинские предприниматели, если и не знали точно, то догадывались: страна стоит на пороге инфляции. Потому от клиентов не было отбоя, и «Канзас» стал торговать с полной нагрузкой. Правда, кое-кто из предусмотрительных клиентов пожелал ознакомиться с образцами товаров, которыми их осчастливит «Канзас». В основном этого пожелали солидные фирмы, оперирующие десятками и сотнями миллионов: они требовали гарантий. Попадалась также и мелкота вроде совместных и малых предприятий, погрязших в долгах и жаждущих спасительных контрактов.

В помещении фирмы на Печерске всегда было многолюдно. Глава ее Кузьма Анатольевич Лутак держался солидно и не очень охотно общался с клиентами. На прием к нему попадали лишь настоящие столпы бизнеса, рекомендованные главным бухгалтером Сушинским. Лутак показывал им контракт на английском языке, свидетельствующий, что американская фирма «Репид текнолоджис» обязуется через «Канзас» обеспечить небогатый украинский рынок остродефицитными товарами.

Однако на этот крючок клюнули не все.

«Покажите товары, – требовали, – хотим посмотреть на этот дефицит собственными глазами».

Наконец клиентов известили: завтра… Завтра в помещении мебельного склада на Березняках каждый желающий сможет увидеть образцы товаров, поставляемых фирмой «Репид текнолоджис».

В просторном помещении склада на специально оборудованных стендах «Канзас» выставил свыше ста видеомагнитофонов, много японских и южнокорейских компьютеров, вычислительную технику, принтеры. Вдоль стены висели десятки дубленок, кожаных пальто, курток и пиджаков на разные вкусы, на стендах лежали женские и мужские сапоги, не говоря уже о прочей дребедени: разных платьев, одеял, ковров, а еще модных пуховых американских и итальянских курток.