Нувориш
Шрифт:
– При исполнении служебных обязанностей, – подхватил Задонько. – Но, если честно, – и не пил бы с вами. Никогда.
– Это почему же?
– Потому что брезгую.
– Еще несколько лет назад за такие слова… – нахмурился Яровой, – вылетели бы с работы.
– Времена меняются, Леонид Александрович. И вы нынче не первый и не член ЦК… Точно, еще несколько лет назад вы меня с дерьмом смешали бы.
– Попробую и сейчас.
– Не удастся, пан Яровой, или, может, величать вас, как раньше, товарищем?
– А как хотите. Только не советую так начинать разговор. Потому что не выйдет душевного.
– А я и не очень-то стремлюсь к этому. Неофициальный разговор, просто неофициальный, вас устраивает?
– Вполне.
– Тогда объясните мне, зачем вам понадобилась вся эта афера? Неужели не ясно было, чем все кончится?
Леонид Александрович закурил, изобразил на лице блаженство, помахал ладонью, разгоняя дым, и спросил:
– Что-то не понял вас, полковник. Что вам от меня нужно? Карусель какую-то закрутили…
– Я на вашем месте был бы откровеннее.
– Не скажу, как бы вел себя на вашем.
– Да, разница существует: вы – обвиняетесь в преступлении, я – буду вести дознание.
– В каком преступлении?
– Не лукавьте хоть сейчас, Леонид Александрович.
– И все же?..
– Разве не с вашего благословения ограблены контейнеры под Ребровицей и на Узловой?
– Впервые слышу.
– Факты – упрямая вещь, господин Яровой. Задержанный нами бывший гебист подполковник Луганский свидетельствует об этом.
Яровой пожал плечами.
– Впервые слышу о бывшем гебисте.
– Не надо, Леонид Александрович, у нас собраны неопровержимые факты. Подтвержденные актами экспертиз и показаниями непосредственных участников ваших афер.
– Вот когда предъявите…
– Я ждал такого ответа. Первое: два грузовика, которыми перевозилось награбленное, принадлежат вашей конторе?
– «Газон» и «зил» действительно имеем. Но перевозки чего-то награбленного?.. Извините, какая-то ерунда…
– А оружие? Откуда у вас пистолеты и автоматы?
«Так я тебе и рассказал…» – Яровой вспомнил, как привез ему оружие в багажнике «Жигулей» знакомый прапорщик. По пристойной цене – без обдираловки. Военная часть, в которой служил прапорщик, дислоцировалась на территории его бывшей области и прапорщик честно поделился с командиром полка. А командиру полка Яровой в благословенные времена застоя выделил участок под дачу – чуть ли не полгектара под лесом и на берегу реки.
– Разве я похож на спекулянта оружием? – спросил. Задонько и не рассчитывал на иной ответ.
– Мы еще вернемся к этому вопросу, – пообещал. – «Газон» и «зил» видели крестьяне ночью в Михайловке именно тогда, когда были ограблены контейнеры у Ребровицы.
– И они запомнили номера машин?
«Ох ты и пройдоха! – едва не вырвалось у Задонько. – Конечно, номера на бортах переиначены, а металлические государственные подделаны, но рано праздновать победу. Когда возвращались из Михайловки в Киев, Моринец незаметно отковырял кусок краски с автомобильного борта – так что есть результаты экспертизы и вывели тебя на чистую воду».
– Мы еще поговорим о грузовиках, – пообещал, – а сейчас давайте лучше побеседуем о «Канзасе».
– «Канзасе»? – вытаращил глаза Яровой. – Какой еще «Канзас»?
– Фиктивная фирма, созданная вами.
– И как можете это доказать?
– Через эту фиктивную фирму вы получили свыше миллиарда карбованцев.
– И это также вы можете доказать?
– Мы арестовали руководителя фирмы Кузьму Анатольевича Лутака.
– И он свидетельствует против меня? Если даже так, официально заявляю: вранье. О «Канзасе» впервые слышу, никаких денег от этой фирмы не получал.
– Так-таки впервые? Но ведь вы, господин Яровой, вряд ли можете опровергнуть, что были на презентации «Канзаса». Видели вас там весьма солидные люди, например, Рутгайзер и Сеньков.
Яровой пожал плечами, для убедительности потер ладонью лоб и пробормотал:
– Теперь припоминаю. Действительно, когда-то на Березняках… Но ведь мне приходится бывать на многих презентациях… Наверно, пригласили и на ту.
– Мы установили, Леонид Александрович, что видеотехника и компьютеры из разграбленных контейнеров перепрятывались в сарае председателя колхоза из села Михайловка. Надеюсь, не станете отпираться, что знакомы с Василием Григорьевичем?
И опять Яровой наморщил лоб, будто пытался вспомнить, о ком идет речь. Отрицательно покачал головой.
– Не помню.
– Ну как так, Леонид Александрович? Разве и Героя соцтруда припомнить не в состоянии?
Яровой расплылся в улыбке.
– Так бы и сказали: Михайленко… Конечно, знаю… И он докатился до того, что перепрятывал награбленное? Разве Михайленко мог такое учинить?
– Больше того: тот самый Михайленко звонил из Ребровицы вам в Рудыки. После того, как я с оперативной группой побывал в Михайловке. Что же он сообщил вам, Леонид Александрович?
– Такого разговора не припоминаю.
– Что-то с памятью вашей стало, господин Яровой. А ребровицкая телефонистка узнала на фотографии Михайленко, да и квитанция о разговоре с Рудыками на почте сохранилась.
– Ну и что? Ну, позвонил мне Василий Григорьевич… Ну, побеседовали с ним на разные темы. Ну, жаловался он на милицию, незаконно ворвавшуюся в усадьбу честного труженика. Ну и что?
– Все это – косвенные доказательства, но, если собрать их вместе…
– Не смешите меня!
Вдруг Задонько рассвирепел: гнев затмил разум, но полковник все-таки нашел силы, чтобы сдержать себя. Сказал резко: