Чтение онлайн

И хотя надежда всегда умирает последней, и еще оставались шансы на то, что "Льюис энд Кларк" не затонула, а ее команда жива, Мими не хотела обманывать себя. Визит офицеров мог означать только одно: все надежды утрачены, и думать по-другому – значит заниматься самообманом.

Она мужественно приняла их искренние соболезнования и с достоинством отказалась от предложенной помощи. А когда моряки, наконец, ушли, и она заперла за ними дверь, горе настолько парализовало ее, что она даже не смогла заплакать. Но все мгновенно переменилось, когда она вернулась в комнату и заметила телеграмму, полученную только вчера.

Когда она дрожащей рукой взяла со стеклянного кофейного столика ставший теперь особенно дорогим для нее маленький листок бумаги, слезы буквально хлынули у нее из глаз. Вчера телеграмма от мужа с поздравлениями по случаю ее тридцатисемилетия вызвала у нее огромную радость, только тогда она никак не могла предположить, что это будет последняя весточка от человека, которого она так любила и нежно называла Голландцем.

Она перечитала телеграмму и снова заплакала. Так прошел этот самый холодный и одинокий день в ее жизни.

Ближе к вечеру Мими заставила себя выпить чая и позвонить Тине Бресслер, жене старпома с "Льюис энд Кларка". Прошлым летом Тина сказала Мими, что ждет третьего ребенка. Теперь ему было суждено расти без отца.

Тина оказалась настолько убитой горем, что не смогла даже подойти к телефону. Мими сквозь слезы выразила сочувствие ее матери и, так как сон не шел, достала фотоальбом и в который уже раз начала просматривать его. По воле судьбы, у них не было детей, и эти фотографии были единственным, что ей осталось после двадцати лет безоблачной совместной жизни.

Она начала смотреть альбомы с конца, с наиболее свежих фотографий. Вот несколько снимков, запечатлевших их последнюю поездку на остров Каталина. Один из друзей-подводников Питера предоставил им свою двадцативосьмифутовую яхту, на которой они и отправились на остров. Путешествие прошло замечательно, и Мими видела себя на снимках рядом с Питером у руля яхты, у мачты, на фоне парусов, в уютной, хоть и тесноватой каютке.

А вот снимок бухты Авалон на Каталине. Они прибыли сюда, когда уже смеркалось, и света едва хватало, чтобы заснять знаменитое каталинское казино, особняк Ригли и пестрое разнообразие лодок и яхт в бухте на фоне живописной прибрежной деревушки.

На других снимках, сделанных на следующий день, когда они отправились осматривать остров, были не менее красивые виды. Сначала они поднялись к монументу Ригли, где был похоронен король жевательной резинки Вильям Ригли-младший. Рядом с оригинально оформленной мемориальной стелой был разбит ботанический сад, и Питер заснял редкие по красоте кактусы, цветы и другие растения.

По совету местных жителей, они поднялись в горы за мемориалом. Питер несколько раз сфотографировал Мими на узкой горной тропе во время подъема. С высоты хорошо просматривались бухта Авалон и туманный берег Южной Калифорнии в двадцати восьми милях от острова.

В противоположном направлении открывался еще более великолепный вид на близлежащий остров Сан-Клементе. Питер попытался сделать несколько снимков чудесного вида с искрящимся проливом между островами. В один из кадров отлично вписался величественный американский крейсер. Питер был в полном восторге и долго объяснял, как ВМС использовали остров Сан-Клементе в качестве полигона.

Когда они уже собирались вернуться в Авалон, Мими сделала особенно удачный снимок мужа, который она впоследствии увеличила, заключила в рамку и поставила на каминную полку. На снимке он задумчиво созерцал искрящиеся голубые воды Тихого океана. Солнце находилось у нее за спиной и идеально освещало его красивое мужественное лицо. Решительный взгляд, светло-русые волосы и широкий подбородок с ямочкой придавали дополнительный колорит его характерной внешности. На этой фотографии он был очень похож на киноактера Кирка Дугласа. Таким он и останется с ней на всю жизнь: мужественно красивым, с пытливым романтическим взглядом и открытой душой верного долгу солдата.

Смахнув со щеки слезу, она открыла первую страницу альбома. Первая фотография вернула ее в тот памятный вечер, когда они познакомились на балу в военно-морском училище. Мими щеголяла в костюме мышки Минни, а Питер – в голландском национальном костюме. Каким-то непостижимым образом ему удалось разглядеть ее хорошенькое личико под маской подружки Микки и, как потом часто вспоминал Питер, он влюбился с первого взгляда. Мими была тогда совсем молоденькой впечатлительной девушкой, и ее сразу очаровал рослый лихой курсант, который весь вечер галантно ухаживал за ней и мужественно отплясывал с ней танец за танцем в слишком узких и тяжелых самодельных деревянных башмаках.

Быстро перелистывая страницы, Мими мимолетно просмотрела снимки футбольных матчей флотских команд, как в зеркале отражавшие кипучие страсти, накал борьбы и азарт игроков, кадры из загородных поездок, пикников, прогулок под парусом и другие счастливые моменты их бурного романа и хроники совместной жизни, которая вдруг оборвалась, когда двое суровых, прячущих глаза офицеров постучали в ее дверь.

Теперь у нее остались только эти фотографии да воспоминания о любви, которая никогда больше не повторится в ее жизни.

Временное облегчение и отдых от горестных раздумий наступил для Мими, когда ее наконец сморил сон. Она устало побрела в спальню и, будучи не в силах раздеться, заползла под одеяло. Опустошенная горем, она сразу же провалилась в глубокое забытье. Во сне Мими снова отправилась в путешествие по прошлому. Ей снилась торжественная церемония производства Питера в офицеры, первое расставание с ним на причале в Гротоне и даже поход с родителями на байдарках по реке Буффало в родном Арканзасе.

Она проснулась от предрассветного холода и долго смотрела на пустующее место рядом с собой. Жена подводника, она давно привыкла спать в одиночестве. Но раньше это было совсем другое дело, ведь она ждала мужа, а вот теперь ему не суждено вернуться из похода.

Давно выплакав все слезы, она снова погрузилась в печальные размышления. И вновь сон милосердно унес ее в страну грез, подальше от безутешного горя.

Солнце уже взошло, когда Мими разбудил резкий телефонный звонок. Сначала она решила не подходить к аппарату, но телефон упорствовал, и, чтобы прервать его настойчивый, требовательный зов, она потянулась к тумбочке и сняла трубку.

– Алло, – чуть слышно проговорила она.

– Миссис Слейтер? – спросил скрипучий и резкий женский голос с неистребимым бруклинским акцентом. – Это говорит жена Питера Слейтера?