Чтение онлайн

– Торпеда уничтожит все улики, – добавил адмирал. – А вы знаете, есть другой способ убрать 688, даже если ей удастся уйти от торпед "Пантеры". И лучшей возможности для испытания магнитного резонатора на полную мощь, на чем настаивает доктор Петров, нам может и не представится.

– Вы хотите дематериализовать 688? – изумленно воскликнул Александров.

– А почему бы и нет? Для этого только и нужно зацепиться за их шумы да молиться, чтобы они вошли в зону действия установки. И если фортуна не отвернется от нас, "Риковер" вместе с его тайнами скоро будет ржаветь во льдах Северного Ледовитого океана, у берегов Сибири, а за ним, глядишь, последует и "Сивулф"!

– Приготовиться к маневрированию с резкими поворотами в пределах тридцати градусов! – скомандовал Уолден, вернувшийся в боевую рубку, чтобы руководить маневром уклонения от торпеды. – На посту погружения и всплытия, к маневру готовы?

Боцман только что достал сигару из кармана и без промедления ответил:

– Так точно, командир! Рулевые к маневру готовы!

Из динамиков донесся тревожный голос Тима Лейси:

– Удаление торпеды – девять тысяч ярдов. Курс – прежний, расстояние сокращается.

Уолден встретился взглядом со старпомом, взялся за поручень и скомандовал:

– Начать маневр уклонения! Самый полный! Право руля тридцать!

Рулевые мгновенно среагировали на команду, и "Риковер" резко накренился на правый борт. По штурманскому столу поехала линейка. Люди в отсеке забалансировали, стараясь удержать равновесие.

– Кавитация, командир, – доложил боцман, увидев, что загорелась зеленая лампочка над цифровым указателем глубины.

Это сообщение не смутило Уолдена. В ответ на "самый полный" стрелка указателя скорости хода резко отклонилась. Крен уменьшился, и командир поспешил отдать следующую команду.

– Всплывать на сто футов, дифферент – полный. Потом погружение на максимальную глубину с резким поворотом на тридцать влево.

– Есть сто футов, дифферент – полный, – отрапортовал боцман, напряженно зажав сигару в зубах.

Рулевые потянули штурвалы на себя обеими руками, и лодка моментально послушалась рулей. Ее нос резко пошел вверх, и морякам опять пришлось цепляться за закрепленные предметы, чтобы устоять на ногах.

– Сто девяносто футов... Сто восемьдесят... – докладывал боцман стремительно убывающие показания глубомера.

– Торпеда идет на нас, – предупредил голос Тима Лейси. – Дальность – восемь тысяч ярдов.

На глубине сто тридцать пять футов вновь раздался голос Лейси, но тон его теперь был другим:

– Командир, есть движущаяся цель на узкой полосе, пеленг – 300. Думаю, это сукин сын, атаковавший нас.

Джон Уолден улыбнулся доброй вести и переглянулся со старпомом.

– Ну, как, Лейкоб? Стоит задать им трепку?

– Обязательно, командир, – не сдержал улыбку старпом и последовал за Уолденом к пульту управления огнем.

Александр Литвинов подумал о том, что паровыпускной клапан реактора заклинило в самый неподходящий момент, как оно и бывает по закону подлости. Когда это случилось, сработала система автокоррекции, наделав при этом много шума. Проклиная про себя конструктивную неполадку, вызвавшую грохот и переполох, он с тревогой обратился к старшему акустику:

– Каково их положение, Миша?

Бородатый акустик помедлил, проверяя показания датчиков, затем ответил:

– После всплытия почти до поверхности 688 снова погружается.

– А наша торпеда? – спросил Литвинов.

– Сидит у них на хвосте, командир.

По носовому трапу в центральный пост спустился старший лейтенант Юрий Березино и подошел к Литвинову.

– Замполит надежно заперт в изоляторе, командир. Доктор ввел ему сильную дозу транквилизатора. Так что он вырубился на пару часов.

– Отлично сработано, Юра, – похвалил Литвинов. – Этот сукин сын натворил такого, что теперь и не расхлебать!

– Есть акустический контакт, командир! – воскликнул старший акустик, прижимая наушники к ушам. – Одиночная торпеда, и явно не наша!

– Этого надо было ожидать, – досадливо посетовал Литвинов. – Нас выдал заклинивший клапан, а американцы только того и ждали!

– Полный вперед! – скомандовал он рулевому. – К погружению! Как и 688, мы уйдем на глубину, чтобы оторваться от торпеды...

Ирина Петрова все никак не могла поверить в такое везение. Американский ГСА свалился, как божий дар с небес, и акванавты без особого сожаления покидали "Звезду" ради спасения этого уникального подводного сооружения.

На борту глубоководного аппарата "Авалон" их встречал худой лысоватый моряк в синем комбинезоне. Предназначенный для спасения подводников, "Авалон" конструктивно строился вокруг центрального сферического ядра, где и должны были размещаться эвакуируемые люди. Управление аппаратом осуществлялось из небольшой двухместной кабины.

Первым осмотреть отсек управления Барнс пригласил Пьера Ланклю как коменданта комплекса. Пока француз пробирался в кабину, чтобы познакомиться с экипажем "Авалона", остальные акванавты устраивались в главной сфере.

Оператор "Авалона" оказался незаурядной личностью, к тому же он сразу проникся симпатией к Лайзе Тэннер. Он выразил сожаление, что на борту не было ничего съестного, однако в запасе все же оказался большой термос с кофе. Так как нашлась только одна кружка, то ее наполнили горячим душистым напитком и пустили по кругу.

Кружка дошла до Ирины, когда в сферу вполз Ланклю. Француз выглядел усталым и подавленным. Он с удовольствием принял чашу из рук Ирины и тихо сказал ей:

– Они хотят видеть вас, mon amie.