Чтение онлайн

Если бы не нашлась у него сдача, как бы я дотерпела, не знаю. Это в

универсам тащиться, а дойди-ка до него в таком состоянии…

– Ясное дело. Но тащиться-то все равно придется… - заикнулся он.

– А, ты про деньги! Не волнуйся, отдам.

– Да я даже не про то, - попытался оправдаться Добряков. – Я к тому, что

добавить-то все равно придется, этой поллитры-то, как ни поверни, мало?

– Какой с нее прок, с поллитры-то? – скривилась она.

– Так, значит, и надо к универсаму пройтись. Если силенок маловато, так я

готов еще бутылочку взять.

– Весьма одолжишь.

«Говорит-то как!» – подумал он. Незнакомка определенно не переставала

удивлять его.

– Так возьму? – скорее для проформы уточнил он и, не дождавшись ответа, подошел к киоску, взял еще две бутылки и хотел было вернуться к

незнакомке, но Рюмин вдруг стал ему поперек пути.

– Ты того, Егорыч, - начал он заплетающимся языком. – Ты с ней

поосторожнее. Как друг говорю.

– Чего тебе еще? – насупился на него Добряков.

44

– Ты погоди, не кипятись, не кипятись, - заискивающе залепетал сосед,

осторожно взял Добрякова под локоть и, озираясь на незнакомку, отвел его в

сторону.
– Я ее знаю, она вон в том доме живет, - Рюмин неопределенно повел

рукой в сторону. – Всех соседей перебрала, никому не отказала. Хочешь, сам

узнай…

– Что надо будет, узнаю и без тебя, - отрезал Добряков.

– И деньги в рост дает, а проценты дерет заоблачные! – не унимался сосед. –

Ты уж поостерегись брать-то у нее, слышь?

– Пока что берут у меня,- усмехнулся Добряков и внушительно добавил: - Я

ведь тебе, кажется, говорил, предупреждал не раз: не суй нос в мои дела. А то

не посмотрю, что сосед, - и для устрашения, скорее шутя, он слегка занес

сжатый кулак.

Рюмин съежился, заморгал испуганно и отпрыгнул в сторону.

– Гляди, предупреждали!

Добряков презрительно посмотрел на него и пошел к незнакомке.

– Жарко что-то стало после прохладительного, - томно сказала она,

расстегивая «молнию» куртки. Под ней она была в вязаной кофточке, плотно

облегавшей высокую грудь. Добряков скользнул взглядом пониже. Под

черными лосинами угадывалось гибкое, сильное тело.

«Сколько же ей лет-то? – мелькнуло в голове. – На вид все пятьдесят. Хотя у

таких лицо не паспорт, конечно, скорее свидетельство о смерти».

– Что он тебе говорил, малахольный этот?

– Да так, про прошлые долги, - ушел от ответа Добряков.

– Ты его знаешь?

– Как не знать, сосед мой по площадке.

45

– Повезло тебе! – в ее голосе просквозила ирония.

Добряков это почувствовал и спросил:

– И вы… и ты его знаешь? – и замолчал, не зная, как она отнесется к тому, что

и он перешел на «ты».

Она, казалось, совсем этого не заметила и продолжала:

– Скользкий тип. Все время, как увидит меня, делает этакие сальные глазки и

намеками что-то все лепечет, лепечет. Озабоченный, что ли?

– Да хрен его знает, не вникал. Нужен он мне!

– Такие с удовольствием про других разные гадости распускают. Из мести, что сами обделены, рожей не вышли.

Добрякову был неприятен и сам Рюмин, и разговоры о нем, и он поспешил

перебить собеседницу:

– Да что он тебе дался! Вот, выпей еще, - и протянул одну бутылку. –

Открыть?

– Да уж, сделай милость.

Он открыл поллитру и протянул ей, посмотрел на вторую и тоже открыл.

– Тебе одной хватит? А я с тобой на пару, идет? – неожиданно для самого себя

решил он.

– Хватит, конечно, все равно в универсам идти. Пошли со мной, там и

рассчитаюсь.

По дороге Добряков спросил:

– А почему ты у киоска молчала? Как немая.

46

– А я всегда немая, когда похмелье душит. Мозги не работают, язык не

поворачивается. Нынче утром проснулась в половине седьмого, чувствую: не

могу. Знаю, что надо поправиться, но сил нет совсем. Думаю, пересилю себя, все равно соберусь и пойду, пока сын спит. Он у меня строгий на этот счет, все бережет меня. И только хотела выходить, он тут как тут, будто чуял.

Вытащил мои ключи из замка и не пускает. Пришлось мучиться, пока он

завтракал и собирался…

– Но потом ведь все равно пошла? – перебил Добряков. – Он ведь все равно

узнает!

– Потом пусть узнает. Он, когда я пьяная, снисходительнее со мной. Знает

мою болезнь, жалеет по-своему…

Она замолчала, грустно оборвав фразу.

Ближайший универсам «Все сезоны» был недалеко, метрах в трехстах. Пока

шли туда, допили пиво. Она купила шесть бутылок «Хейнекена» и нарезки

салями на закуску. Уложила все в авоську и спросила:

– Поможешь донести? Тут недалеко.

– Помогу, чего же, - кивнул Добряков, мгновенно почувствовав импульсивные

толчки в области таза. И сразу же приятное тепло волнообразными

приливами заполнило нижнюю часть тела.

«Это же издевательство над собой – воздерживаться третий месяц», -

мелькнуло в голове. И уже уверенно повторил:

– Конечно, помогу, давай.

Перехватил авоську и первым вышел из универсама.