Чтение онлайн

благополучно забудете все то, чему вас учили в вузе, и погрузитесь в

обыденное, рутинное повседневное отбывание повинности. Нет-нет, есть,

разумеется, отличные учителя, но сама сущность учительской работы такова, что отбивает не только охоту, но и всяческую возможность научных

изысканий. Ну хотя бы источники взять. Где вы, скажите, будете начитывать

фактуру? В библиотеке Орехова-Зуева? В Можайске? А я предлагаю вам

остаться в Москве, где вам будет открыт доступ в любые лучшие библиотеки

и архивы. К тому же стоит забывать, например, о заграничных

командировках. Кстати, как у вас с иностранными языками?

68

– В школе я неплохо занималась немецким, в институте хорошо пошел

английский, - ответила Зина.

– Прекрасно! Не знать иностранные языки – для филолога непозволительная

роскошь. При желании можно подтянуть языки самостоятельным

штудированием научной литературы…

– Я всегда любила заниматься в библиотеках, - кивнула Зина.

– И это самое приятное занятие на свете, смею вас уверить! – подхватил

Константин Генрихович. – На сегодня простимся, подумайте еще раз

хорошенько, хотя хочу надеяться, что вы не измените своего решения.

Позвоните мне, например, послезавтра. И тогда я начну пробивать местечко

на кафедре. Для начала можно будет вести семинары по теории литературы.

У меня, к сожалению, не всегда есть время для практических занятий со

студентами.

Вечером Зина рассказала все матери, и радости женщины не было предела.

– Ты согласилась, надеюсь? – спросила мать.

– В общем-то да, - неуверенно сказала Зина.

– Что значит «в общем-то»? – удивилась мать. – Хочешь отправиться в

область?

У Зины мелькнула мысль, что в области живет и работает Володя Калугин, и

она на секунду представила, что, возможно, и ее могут направить в

Одинцово, и тогда…

«Да нет, глупости! Что «тогда»? – одернула себя Зина. – У него семья, да он

наверняка и не знал о моей… о моем чувстве к нему… Форменные

глупости!»

– Да согласна я, мама, согласна, - твердо сказала она.

69

– Ты у меня молодец, - мать кинулась обнимать дочь. – Ты такая

трудолюбивая, свое высшее образование ты получила сама. У тебя все

впереди. И к тому же со мной останешься, а то как же я ревела украдкой, представляя, что ты покинешь меня!

5

Через два дня Зина позвонила Константину Генриховичу и сказала, что

хорошенько все обдумала и согласна на его предложение. Профессор

обрадовался и пригласил ее в ресторан. «Надо же отметить такое

судьбоносное решение», - мотивировал он свое предложение.

Зина обескуражено замолчала, чувствуя, как рука, державшая телефонную

трубку, покрывается мелкими капельками пота. Профессор тоже молчал,

только едва слышно дышал в трубку.

Молчание затягивалось, и Константин Генрихович первым нарушил его:

– Ну так что? – мягко, но настойчиво спросил он. – Обещаю роскошный стол

в «Праге». Соглашайтесь, Зина. Надо привыкать: в перспективе у вас немало

торжественных застолий. За рубежом привыкли угощать.

Молчание показалось бы невежливым, но Зина не знала, что и сказать. А

потому выпалила первое, что пришло в голову:

– Но у меня нечего надеть! Да я никогда и не была в ресторанах.

– Вот я и говорю: надо начинать! – Швец был непреклонен. – Насчет платья

не беспокойтесь. Давайте заглянем к моему портному, он снимет мерку и за

несколько часов пошьет вам прекрасный наряд.

– Вы знаете… - замялась было девушка, но Константин Генрихович снова

взял инициативу в свои руки:

70

– Если вы о деньгах, не стоит волноваться. Это будет моим вам подарком.

– Но в честь чего? – искренне удивилась Зина.

– В честь того, что сегодня вы выбрали верный жизненный путь. – И потом, могу ведь я побаловать моих самых талантливых учеников. Согласитесь, без

таких маленьких радостей жизнь была бы обыденной и скучной – и моя, и

ваша. Разве я не прав?

Зина не стала возражать, что ее жизнь если и была, как он выражается,

обыденной, то уж скучной ее в любом случае назвать никак нельзя. Не

хотелось вдаваться в подробности, да и вряд ли он понял бы ее.

«Наверняка ведь он не рос в таких условиях, - подумала она, - не знает, что

такое отец-пьяница и загнанная, уставшая мать».

– Хорошо, Константин Генрихович, я согласна, - ответила она. – Только фасон

и цену платья, с вашего позволения, я выберу сама.

– Уговорили. Тогда через час встречаемся у входа на факультет, - донеслось с

другого конца провода, и Зине показалось, что голос Константина

Генриховича уже не был голосом ее преподавателя и научного руководителя.

– Я буду на машине, сразу же поедем в ателье.

Ателье профессора Швеца находилось в одном из переулков в районе

Тверских улиц. Они вышли из автомобиля – новехонькой «шестерки», -

вошли в обычный подъезд старинного жилого дома и дождались лифта,

который профессор отправил на шестой этаж.

– Разве мы не в ателье? – удивилась Зина.