Чтение онлайн

«Неужели тебе не хватает денег на элементарное? – подумалось Оле. – У тебя нет детей, родственников, за которыми нужен уход. Ты не брал ипотек, зато заполучил две квартиры, одна от отца досталась, вторая от покойной матери. Ты здоровый (если б болел, уже пожаловался бы), молодой мужик с хорошим образованием. Коренной москвич. Для тебя открыты все двери…».

– Лень, а ты работаешь?

– Временно нет.

– Почему?

– Надоело за гроши вкалывать, вот и уволился.

Когда они жили вместе, он протирал штаны в какой-то юридической конторе. Платили ему и правда немного, но премии дают за успехи, а не за красивые глаза.

– Как давно?

– Месяца три-четыре назад. Не помню точно.

– Почему не ищешь новое место? – задала очередной вопрос Оля и прикусила язык.

Она дала втянуть себя в диалог, а это чревато: Леня может уболтать ее и как минимум отнять время. Как максимум, что страшнее, повторно очаровать. В отношения с ним она точно больше не вступит, но проникнется, начнет сочувствовать, помогать.

На ее счастье, Лене позвонили. Она воспользовалась этим и убежала, помахав ему на прощанье. Чтобы не встретить больше, двинула в сторону «Лиры». Леня пешком не ходит, а она погуляет по березняку, послушает пение птичек, а затем тем же путем вернется в город, купит себе вожделенных пончиков и шкалик бальзама.

Николай не успел доесть последний оладушек, как за ним приехали. Пыжов позвонил и сообщил об этом.

– Быстро вы, – сказал ему Грачев, забравшись в салон.

– Вы просто пешком шли, а мы ехали. Я полчаса по галерее чуть ли не ползал. Нашел кирпич с пятном. Вроде кровь. Но, думаю, просто капнула. На всякий случай взял с собой.

– Куда? – спросил водитель, обернувшись.

– Мне вот в тот дом надо, – Грачев указал на дачу актера и режиссера Печерского. Она находилась на соседней улице, но была видна, потому что стояла на пригорке. – Довезите, а сами дуйте в квартиру покойной.

– Ножки ходить устали? – подколол Леха. Он хоть и обращался к шефу на «вы», но постоянно над ним подтрунивал.

– Та улица считается главной, по ней быстрее будет выехать из поселка.

– И кто на ней живет?

– Печерский. Знаешь такого?

– Неа.

– Тогда расскажу о нем потом.

– Я знаю, – встрепенулся водитель. – Это известный режиссер, который в Приреченске с детьми и подростками театральным искусством занимался.

– Среди них была и потерпевшая, и ее брат, покончивший с собой.

– Это было давным-давно, – фыркнул водитель.

– Да, но Ильич мне посоветовал с ним побеседовать.

– Ну, если Ильич посоветовал, тогда да…

Авторитет деда до сих был непререкаем, кто бы сомневался!

Николая высадили у ворот. Он дал несколько напутствий подчиненному, затем двинулся к калитке. Она оказалась незапертой. Дойдя до двери, Грачев постучал.

– Леша, это вы? – послышалось из-за нее.

– Полиция, откройте, пожалуйста.

Это произошло не сразу.

Но минуты через полторы дверь перед Грачевым распахнулась.

На пороге он увидел красивого мужчину в годах.

– Господин Печерский?

– Он самый.

– Майор Грачев. – Он показал документы. – Могу я с вами побеседовать?

– На тему?

– Вы помните Киру Эскину?

Печерский задумался. Коля мог бы подсказать, но не стал этого делать. Ждал ответа.

– Если вы о девочке, что занималась у меня когда-то в студии…

– И сестре покончившего собой Родиона, тоже вашего подопечного.

– Да, – он скорбно закивал своей седой головой. – Это была трагедия, о которой я пытаюсь забыть. Недосмотрел за мальчишкой. У него какие-то сложности с девочкой были, тоже начинающей актрисой, а у меня у самого проблемы личного характера, я не обращал внимания на его странное поведение, хотя должен был…

– Давайте об этом позже? И, если можно, пройдемте в дом? А то на пороге стоять как-то неудобно.

– Там воняет. У меня с канализацией беда. Не лучше ли на веранду?

– Вы что-то скрываете?

– Я? – поразился Павел. – Нет. Заходите, если вам так угодно.

И сделал шаг назад.

Грачев переступил порог и тут же уловил неприятный запах. Не фекалий, но застоялой воды.

– У вас в трубах пробка, – сказал Коля. – Прочистить надо.

– Поменять систему надо. Она зимой промерзает, весной заливается, летом, в жару, просто источает миазмы. Так что, будем в доме говорить? Или все же на веранде сядем?

– Я принюхаюсь, давайте тут.

Печерский пожал плечами и указал на кресло, стоящее в гостиной. Сам уселся на диван. Как сказал бы дед, чинно-блинно: накинув на себя плед, сунув в рот трубку, элегантно щелкнув зажигалкой. Грачев не любил запах никотина, но лучше он, чем канализационный.

– Кира Эскина погибла этой ночью, – сообщил он хозяину дома.

Тот закашлялся, подавившись дымом.

– А какое я имею к ней отношение?

– Вы были ее преподавателем.

– Как и многих других. Я несколько лет занимался с детьми…

– Да-да, я это все знаю. Вырос в Приреченске. Но что вы можете сказать о Кире?

– Практически ничего. Она хорошо читала стихи и пела, но не умела перевоплощаться. Я таких отсеивал рано или поздно.

– Но брата ее вовсю продвигали?

– Чем мог, помогал. Развивал его и еще троих. Они были моей надеждой. Увы, никто не пробился в актеры. Хотя девочка, с которой Родя играл в романтических постановках, вторая моя звезда, она поступила в «Щуку», но бросила учебу, вышла замуж. Где сейчас, не знаю. Я всех потерял из виду. В том числе сестру Роди. Я думал, она в Москве.

– Приехала на малую родину неделю назад. Не спросите, как умерла?

– Мне, честно говоря, не особо интересно…

– Упала с водонапорной башни.