Чтение онлайн

197. Бессмыслицей было бы сказать, что мы рассматриваем нечто как надежное свидетельство, поскольку оно бесспорно истинно.

198. Наоборот, сначала мы должны определить роль доводов “за” и “против” того или иного предложения.

199. В употреблении выражения “истинно или ложно” есть нечто дезориентирующее, потому что оно словно бы говорит: “Это либо соответствует, либо не соответствует фактам”, — а вопрос-то как раз и состоит в том, что здесь означает “соответствует”.

200. “Предложение истинно или ложно” означает собственно только то, что в отношении него должна существовать возможность решения “за” или “против”. Но это не говорит о том, как выглядит основание для такого решения.

201. Представь себе, что кто-то спросил бы: “Действительно ли правильно полагаться на свидетельство нашей памяти (или наших чувств), как мы это делаем?”

202. Некоторые предложения Мура чуть ли не декларируют, что мы вправе полагаться на это свидетельство.

203. [Все 3, что мы считаем свидетельством, указывает на то, что Земля существовала уже задолго до моего рождения. Противоположная гипотеза не имеет никакого подтверждения. Если все говорит “за” какую-то гипотезу и ничто “против” нее, то является ли она абсолютно достоверной? Ее можно так назвать.Но безусловноли она соответствует миру фактов? В лучшем случае она указывает, что значит “соответствует”. Мы обнаруживаем: такую гипотезу трудно представить себе ложной, но столь же трудно и найти ей применение.]

В чем же состоит тогда это соответствие, если не в следующем: то, что служит свидетельством в данной языковой игре, говорит “за” “наше предложение”? (Логико-философский трактат.)

204. Однако обоснование, оправдание свидетельства приходит к какому-то концу; но этот конец не в том, что определенные предложения выявляются в качестве непосредственно истинных для нас; то есть не в некоторого рода усмотрениис нашей стороны, а в нашем действии,которое лежит в основе языковой игры.

205. Если истинно то, что обоснованно, то основание не является ни истинным,ни ложным.

206. Спроси нас кто-нибудь: “Но истинноли это?” — мы могли бы ответить ему: “Да”; а потребуй он от нас оснований — мы могли бы сказать: “Я не могу дать тебе никаких оснований; узнав побольше, ты придешь к такому же мнению”. Ну, а если бы так не получилось, это означало бы, что у него, скажем, нет способностей к истории.

207. “Вот странная случайность, что все люди, у которых вскрывали череп, имели мозг!”

208. Я говорю по телефону с Нью-Йорком. Мой друг рассказывает мне, что на его деревцах такие-то почки. Теперь я убедился, что его дерево представляет собой... . Убедился ли я также, что Земля существует?

209. То, что Земля существует, есть, скорее, часть целой картины,представляющая собой исходную точку моей веры.

210. Укрепляет ли телефонный разговор с Нью-Йорком мое убеждение, что Земля существует?

Многое кажется нам твердо установленным, и оно выпало из движения. Оно, так сказать, отведено в тупик.

211. Теперь оно дает форму нашим размышлениям, нашим изысканиям. Может быть, когда-то оно оспаривалось. Но возможно, что оно и с незапамятных времен принадлежало остовунаших размышлений. (Каждый человек имеет родителей.)

212. При определенных условиях мы, например, считаем достаточно проверенным то или иное вычисление. Что дает нам на это право? Опыт? Разве он не мог бы нас обманывать? Но мы должны где-то покончить с оправданием, и тогда в остатке оказывается предложение: мы вычисляем это вот так.

213. Наши “эмпирические предложения” не образуют некоей гомогенной массы.

214. Что мешает мне предположить, что этот стол исчезает или изменяет свою форму и цвет, когда на него никто не смотрит, и возвращается в свое старое состояние, стоит только кому-нибудь снова взглянуть на него? — Напрашивается ответ: “Да кто же станет предполагать такое!”.

215. Здесь мы видим, что представление о “соответствии действительности” не имеет какого-то ясного применения.

216. Предложение “Это написано”.

217. Предположи кто-либо, будто всенаши вычисления ненадежны и ни на одно из них нам нельзя положиться (на том основании, что повсюду возможна ошибка), — мы, пожалуй, объявили бы его сумасшедшим. Но можно ли сказать, что он ошибается? Вдруг он просто иначе реагирует: мы полагаемся на вычисления, он — нет; мы уверены, а он — нет.

218. Могу ли я хотя бы на миг поверить, что когда-то побывал в стратосфере? Нет. Так знаюли я противоположное — как мур?

219. Для меня как для разумного человека в этом не может быть никаких сомнений. — В том-то и дело.

220. Разумный человек неиспытывает определенного рода сомнений.

221. Можно ли сомневаться в том, в чем хочешьусомниться?

222. Для меня невозможно сомневаться в том, что я никогда не бывал в стратосфере. Потому я и знаю об этом? И потому это истинно?

223. Разве я не мог бы быть сумасшедшим и не сомневаться в том, в чем безусловно должен сомневаться?

224. “Я знаю,что этого никогда не бывало, ибо, случись такое, я не смог бы этого забыть”.

Но, предположим, это случилось, так что ты все-таки об этом забыл. Ну откуда ты знаешь, что ты ни в коем случае не мог бы забыть? Разве просто из прежнего опыта?

225. То, чего я твердо придерживаюсь, является не одним-единственнымпредложением, но гнездом предложений.

226. Могу ли я вообще удостоить сколько нибудь серьезного размышления предположение, что я когда-то побывал на Луне?