Чтение онлайн

Конечно, нет. Среди моих ключевых интересов – поиск возможности возвращения

пациентов в их прежнее состояние. В России я при всём желании не могу проводить таких

исследований, условий для этого здесь не создано. Исследование финансируется Северным

Союзом – тайной над-государственной структурой. Но не будем сейчас об этом. Так что,

видите, финская сторона никаких претензий не предъявляет, а российской этого делать

просто не выгодно. К тому же нас прикрывают на уровне Министерства обороны.

–

И как много больных? – спросил Илья.

Хотя, рассказывая, Александр Николаевич успевал жестами и взглядами выражать всю

свою нежность к вновь обретённой супруге, радость от долгожданной встречи с ней, своего

сына он, напротив, как будто не замечал, и даже сейчас, когда Илья обратился к нему прямо,

не выказал ни признаков узнавания, ни особой теплоты. Ответил он, тем не менее, таким же

дружелюбным тоном, как и во время разговора с Яшей и Викой.

– В последние годы случаи заражения участились. Если ещё пять лет назад мы имели

дело с единицами, то теперь это уже десятки. Конечно, мы не можем транспортировать на

лечение в Финляндию, Швецию и Норвегию всех, так что лаборатория и стационар были

организованы прямо здесь, под землёй. Мы любим называть это место «нейтральными

подземельями». Так же у нас налажена система сбора поражённых по всей стране. В качестве

«перевалочных пунктов» используем заброшенные территории, например, здания

пионерских лагерей, оставшиеся с советских времён. Работа осложняется только тем, что

наши пациенты тяжело поддаются контролю и организации. Они буквально как малые дети.

– Мы обнаружили тело похожего больного в Анонниеми, - сообщил Яков. – Похоже, он

заблудился, потом упал в реку и утонул.

– Да, очень печально, несколько недель назад во время очередного сбора один из

больных сбежал. Понятно, что без умысла. Это был трагический недосмотр медперсонала.

Нам уже удалось забрать тело.

–

Но сама болезнь – что это за вирус, как она распространяется? Есть ли угроза

массового заражения? Признаюсь, однажды во Франции я оказался на месте смерти пары

десятков людей, это тоже засекреченная информация, лица тех покойников очень походили

на лица ваших пациентов. Но те, как удалось выяснить, погибли на месте в очень короткие

сроки.

181

– К сожалению, я знаю об этом происшествии… Известны две формы нового вируса.

Одна, как в случае, наших пациентов поражает людей по неизвестным причинам.

Существует гипотеза, что такому заражению предшествуют определённые мутации в

организме человека, но механизм, их запускающий, также не выявлен. Путь заражения

второй формой вируса в свою очередь прослежен, это что касается группы людей, погибших

во Франции. Подобные же случаи зафиксированы во многих развитых странах. Как ни

страшно об этом говорить, но умершие были каннибалами. Существует целая подпольная

сеть торговли человеческим мясом. Такой вот ужасающий деликатес. Позволить себе такое

могут, по понятным причинам, только очень обеспеченные люди. В Европе, например, они

организовывают тайные общества и клубы, не хочу даже об этом говорить, простите.

Полагаю, вы оказались как раз на месте подобного сборища… Но возмездие не заставило

себя ждать, оно оказалось заложено в самой природе. Подробно освещались случаи

заражений и смерти каннибалов племени Форе в Новой Гвинеи. Но с тех пор вирус, по-

видимому, эволюционировал. Если в случае племени его инкубационный период может

длиться около 30 лет, то вирус, зафиксированный в Европе, действует мгновенно. Это

стремительное разрушение мозга человека, который дерзнул употребить в пищу мясо

представителя своего вида. Увы, и здесь ничего точно неизвестно. Было ли это мясо

изначально заражённых людей, и откуда его доставили – говорили, вроде как из стран 3-го

мира – или же эти люди были здоровыми, и вирус зарождался и каким-то образом

активизировался самостоятельно, неизвестно. Я работаю с другой формой вируса. Его

носители остаются живы, но необратимо трансформируются. А что до угрозы заражения –

по крайней мере вам, ничто не грозит. За все годы моей работы не было ни одного случая

передачи вируса от больного человека к здоровому. Мы не знаем, откуда приходит вирус.

–

А есть ли какие-нибудь предположения? – спросила Карина Эдуардовна.

– Ну, надеюсь, с этим мне поможешь разобраться ты, - весело заметил учёный. – Как я

уже говорил, существует гипотеза внутренних мутаций. Возможно, ответ кроется в мозговой

деятельности наших пациентов.

–

Но ведь при губчатой энцефалопатии происходят необратимое разрушение мозга.

–

Справедливо. Однако, что-то, грубо говоря, в голове у них осталось, раз они

продолжают жить и даже действовать. Тут нужно провести отдельное исследование, и как

бы отмотать события в обратную сторону – в какой последовательности происходили

разрушения мозга, и с чего всё началось?

–

Но ты не исключаешь случаев каннибализма и среди своих пациентов?

– Я ничего не исключаю. Возможно, речь идёт о моральном каннибализме, - Александр