Чтение онлайн

доброжелательная, как мне бы хотелось.

– Ну не совсем так. Я говорила о проблеме переноса. О том, как важно следить за

собственными чувствами, чтобы не спровоцировать на толпу на зеркальную реакцию.

–

Так толпа злая, или нет?

–

Здесь, в метро?

–

Да.

– Ох, девочки, знаете, как часто я слышу от людей одну и ту же фразу. Мол, какие

мрачные и неприятные пассажиры в вагонах, какое давящее впечатление они производят, и

эти их советские шапки и шубы, и злые лица, и пустые глаза. Удивительно, чаще всего такие

впечатления рождаются именно в метро.

– Потому что множество незнакомых людей вынуждено находиться в одном замкнутом

пространстве? – предположила Сима.

– Верно. В сто крат острее ощущения, чем даже в лифте многоэтажки.

–

Но вы не ответили на мой вопрос.

– Скажу так. Если провести эксперимент, и спросить, что думают о столь задетых

особах те самые обладатели шуб и убийственных физиономий, они скажут о них ровно то же

самое. Какие они мрачные и злые, и как неприятно с ними ехать. Толпа – это иллюзия.

– Но сегодня случилось что-то особенное.

–

Расскажите нам, Сима.

Чай остывал – никто к нему так и не притронулся.

– Сегодня, - продолжила девушка ненамеренно загадочным тоном, – я пожелала толпе

хорошего настроения. Я так решила про себя: если есть настоящая, ненадуманная

потребность быть искренней, не стоит бояться её проявить, необходимо лишь принять на

себя ответственность за возможные последствия. Поэтому я пожелала толпе доброго здравия

и хорошего настроения, даже зная, чем это может против меня обернуться. Толпа

отреагировала, как обычно – проигнорировала. Только один пожилой человек, а один какой-

нибудь всегда находится, сходя с эскалатора, посмотрел на меня очень зло и повертел около

виска пальцем.

После этих слов Вика ощутила непреодолимое желание найти, догнать, настигнуть этого

мерзавца и избить его до полусмерти.

– Естественно, меня поступок того человека не задел, - продолжала Сима. – И я бы тут

же о нём забыла, кабы не одно обстоятельство…

–

Какое, дорогая? – Карина Эдуардовна потянулась к чашке, но передумала.

– Я видела глаза этого пожилого человека. Он меня не видел.

– Близорукий?

– Нет. Он как-то так особенно смотрел, как будто перед ними была не я, а… не знаю что.

Когда человек смотрит непосредственно на тебя, это ведь легко определить. А иногда, знаете

ведь, взгляд так затуманивается – например, когда человек думает о своём. Он смотрит на

тебя. Но как бы не видит.

–

Да, я понимаю.

–

И вот кому же тогда он повертел пальцем, если не мне? Кого он там увидел?

–

Полагаю, Сима, он в тот момент не видел окружающего мира, а был погружён в

свои… представления о нём.

20

– Это так странно. Как будто передо мной стоял робот – исполнил функцию, повертел

пальцем и пошёл дальше, не мигая, такой совсем-совсем не включившийся. Я стала

наблюдать за другими людьми, и что же обнаружила?

–

Что же?

– Все за редким исключением погружены куда-то в себя. Но они продолжают смотреть и

всё-таки видят что-то в окружающем мире, но я не могу поручиться, что видят, например,

меня, вот такую, какой я себя знаю, а не транспарант какой-нибудь, или пятно.

– А исключения?

–

А исключения строили мне глазки, - весело сообщила девушка.

– Рада знать, что хоть кто-то способен оценить, какие лапочки у нас тут работают, -

улыбнулась психолог. – Я не вижу в вашем рассказе ничего сверхъестественного, дорогая.

Просто следите, чтобы неконтролируемые действия людей не отражались на вашем

состоянии? Они, как говорится, не ведают, что творят, но это не ваша вина, и не стоит это в

себя пускать.

– Но я очень-очень хотела бы посмотреть их глазами, - сказала Сима мечтательно. – Что

же они всё-таки там видят… Иногда мне так грустно становилось от мысли, что я всегда

буду видеть только своими глазами.

Вика не ослышалась. Подруга сказала о себе в прошлом времени. В не ме ли ми Вика

перевела взгляд на Карину Эдуардовну, ожидая, как та отреагирует, но психолог как будто

не придала оговорке значения.

– Сима, вы ещё что-нибудь хотели рассказать? – уточнила женщина.

–

Да. Да, я давно хотела кое-что сказать, и сейчас только поняла.

–

Что же?

– Мы все не должны здесь находиться, - задумчиво сообщила девушка. – Здесь, под

землёй. В метро. Это какая-то ошибка. Люди не должны здесь быть, и ехать во всех этих

направлениях. В этом во всём есть что-то очень неправильное. В том, что это так случилось

почему-то, и продолжается до сих пор.

Сима замолчала. Но тишина в этом кабинете не воцарялась никогда. То и дело за стеной

гулом проносились составы. А в промежутках гудели провода.

– Сима? Вы закончили? – спросила Карина Эдуардовна с нежностью и участием.

– Да! Вот выговорилась, и мне уже гораздо легче. Спасибо вам!

– Не за что, милая. А теперь, пожалуйста, оставьте нас с Викой наедине. Буквально на

пару секунд.

Сима широко улыбнулась, сделала быстрый, короткий глоток из своей чашки, чтобы