Шрифт:
Борис Кригер
О грусти этих дней кто, как не я, напишет...
Издательство Э.РА
Москва,
2004
Корректура и компьютерная верстка: Эвелина Сигалевич
* * *
О грусти этих дней,
Когда последний вестник
Из лиственных клочков
Вращается на месте
Свинцеющих небес,
Волнения не без,
Сложу немые песни
Для нежных паучков,
Хоть им не интересней
От песен, не теплей...
И холодом несёт
С арктического тыла,
И даже голова
Как будто бы остыла,
И замирает вновь
В растениях их кровь,
Текущая по жилам,
Весёлая сперва,
Но ей совсем не мило
Вновь превращаться в лёд...
О грусти этих дней,
Когда дыханье тише
И нет в печи огня,
Кто, как не я, напишет?
Уже в который век,
В миру твоих опек,
Под ласковою крышей,
Напишет, как не я?
И кто, если не мы же,
Прочтём это скорей...
* * *
Ища покровительства рифм
В сетях молчаливого танца,
В глубинах рояльного глянца
Мы видим кружение нимф.
И прелесть далеких Тулуз,
Скорее, придуманных вовсе,
Мы всласть сфантазируем после
С участием опытных муз.
Не чтя уже выцветший шарм
По сущности дикой Европы,
На тонких папирусах что-то
Оставило время не нам.
И травами словно целясь,
Отварами редких растений,
Селю я тебя в средостенье,
И плача, и тихо молясь.
Молясь, чтобы что-то понять,
Молясь, чтобы выгадать время,
Немыми молитвами теми
Хоть как-то рассудок занять.
Клянясь, что протиснусь я сам,
Где сходятся жизни и лица,
Но нам мировая столица
Всегда была где-то не там.
Но нам был не там даже храм,
Но нам всё хотелось по-свойму.
И мир нас в тугую обойму
Впихнул, лишь сложив пополам.
И ставя превыше всего
Значение слов и сюжетов,
Нас вечность поглотит за это,
Так и не сказав ничего.
* * *
Со дня творенья ласковый кристалл
Твоих зрачков, не ведая подвоха,
Меня в себе послушно отражал,
Не понимая, что же в этом плохо?
Я там, селясь, разведывал углы,
И разносил по комнатам предметы,
И составлял грузинские столы,
Чиня застолья для немого света!
Ты провожала птиц за облака,
Куда ещё податься бедным птицам,
А я лежал и мирно мял бока,
Своим недонаписанным страницам...
И разнеся по всей твоей земле
Причины слез, как прах твоих пернатых
С прозваньем Феникс, я таил в себе
Твоих зрачков бездонные караты!
* * *
Дома стареют медленней, чем люди,
И не дают себя разубеждать
В необходимости неспешно ждать
Того, что будет и чего не будет.
Дома стареют медленней, чем мы,
И даже ещё медленней, чем мысли,
Кружа пылинки капельками жизни
В просветах окон и чуланной тьмы.
Мы заполняем их немой каркас
Своими недожитыми речами,
Они их доживают вместе с нами,
И после нас, и даже вместо нас.
Ни шум дождя, ни ветреная ночь
Не может заявить себя последней,
Стуча дверями в замкнутой передней,
Стараясь стуком тем часам помочь.
В домах стареют книги и цветы,