Чтение онлайн

Наверное, не кто иной, как Абдул Азиз Керин — сирийский офицер, который, опередив Авриэля, тоже заключил контракт со Збройовской оружейной фирмой. Должно быть, и Керин нашел себе в Югославии судно, чтобы переправить закупленное им оружие в Сирию. Никакой британский патруль не станет мешать судну Керина достигнуть порта назначения. Стало быть, эту задачу должен взять на себя кто-то другой. Теперь, помимо заботы о том, как прорвать чужую блокаду, Авриэлю предстояло ломать голову еще над тем, как бы установить свою собственную.

"Екум пуркан мин шемайя" ("спасение приходит с неба"), — говорится в старинной молитве на арамейском языке, том языке, на котором общались между собой многочисленные народности, населявшие Палестину в эпоху Иисуса Христа. В новой Палестине никто не веровал так твердо в слова древнего пророчества, как Давид Бен-Гурион.

Во время "битвы за Англию" Бен-Гурион был в Лондоне, и уже тогда он понял, как много значит авиация в современной войне. Даже в той ограниченной по масштабам войне, которую предстояло вести его народу в Палестине, авиация способна была сыграть решающую роль. Воздушный транспорт мог оказаться единственным надежным способом снабжения еврейских поселений, рассеянных по всей стране и изолированных друг от друга, а если бы дело дошло до самого худшего, — то и снабжения самого Иерусалима. Лидер палестинских евреев был одержим идеей создания еврейских военно-воздушных сил, но он никак не мог решить одной проблемы: как создать нелегальную авиацию в оккупированной стране?

Разрешить эту проблему Бен-Гуриону неожиданно помог его сосед по дому в Тель-Авиве, двадцатидевятилетний ветеран британских военно-воздушных сил, которого Бен-Гурион когда-то давно ребенком качал у себя на коленях. Аарон Ремез четыре года служил в британской истребительной авиации: он прикрывал с воздуха высадку союзников в Нормандии, сопровождал бомбардировщики в налетах на Германию, атаковал с воздуха базы ракет У-2. Впрочем, все, что он видел и пережил, нельзя было сравнить с тем потрясением, которое ему предстояло, когда, вернувшись в Палестину, он обнаружил своего отца за колючей проволокой британского концлагеря, и охраняли его люди в мундирах армии той самой страны, ради которой Ремез четыре года рисковал своей жизнью. Ремез приехал в Тель-Авив и вскоре вручил своему соседу меморандум на пятнадцати страницах. Это был проект создания еврейских военно-воздушных сил.

Этот документ, четыре частных прогулочных самолетика, одно авиатакси и двадцать пилотов стали зародышем той авиации, которой через двадцать лет предстояло сделаться самой искусной авиацией в мире.

Меморандум Ремеза в каком-то отношении давал ответ на вопрос, мучавший Бен-Гуриона, — тем, что игнорировал самое существование этого вопроса. "Военно-воздушный флот не создается тайно в оккупированной стране, — писал Ремез. — Он создается за ее пределами, а в самой стране проводится только подготовительная работа, с тем, чтобы принять его".

Ремез предлагал создать за пределами Палестины организацию для закупки самолетов. Сначала их будут пилотировать добровольцы — как евреи, так и неевреи. Эти самолеты придется спрятать на тайных аэродромах, а в качестве прикрытия использовать разные фиктивные компании и фирмы, которые нужно специально для этого создать и для которых следует добиться права на посадку и заправку их самолетов.

В самой же Палестине Ремез предложил организовать так называемую авиационную службу Хаганы. Прикрытием для нее могла бы послужить организация, которая располагалась в скромном административном здании в Тель-Авиве на улице Монтефиоре, 9 — Палестинский аэроклуб. У клуба был в аэропорту Лод примитивный ангар, в котором стояли четыре моноплана и небольшой пассажирский самолет марки "Хэвиленд", который в качестве "воздушного такси" совершал рейсы между Тель-Авивом и Хайфой. Президент аэроклуба был назначен первым командующим оперативного отдела. Ремез сразу же начал собирать людей с летным опытом. В разных районах страны жители еврейских поселений принялись строить десять примитивных грунтовых посадочных площадок, на которых авиаслужбе предстояло принять самолеты, если те появятся.

Заглядывая в будущее. Ремез начал разрабатывать планы операций по захвату палестинских баз британского военно-воздушного флота после того, как англичане покинут страну.

Однако самого большого успеха авиаслужба Хаганы добилась не в Палестине, а в Вашингтоне — в Управлении по делам ликвидации и сбыта излишков военного имущества.

Однажды утром, вскоре после голосования в ООН о разделе Палестины, в Управление вошел первый иностранный доброволец авиаслужбы Хаганы — тридцатилетний энтузиаст — летчик из Бриджпорта, штат Коннектикут, по имени Адольф Эл Швиммер, отставной майор Командования транспортной авиации американских ВВС. Швиммер вручил чиновникам Управления чек на сорок пять тысяч долларов и получил взамен три серых клочка бумаги. На них были указаны номера первых настоящих самолетов Хаганы — трех практически новых машин типа "Констеллейшн", строительство каждой из которых обошлось в полмиллиона долларов.

К этому самолетному трио Швиммер вскоре добавил пятнадцать транспортных самолетов С-46, предназначенных для полетов на короткие расстояния. Свою небольшую, но постоянно пополняемую коллекцию самолетов Швиммер держал в ангарах в Бербанке, штат Калифорния, и Милвилле, штат Нью-Джерси; на самолетах красовались опознавательные знаки двух компаний, основанных Швиммером, — "Сервис Эруэйз" ("Служба воздушных перевозок") и "Панамэниэн Эрлайнз" ("Панамские авиалинии").

Поначалу и речи не было о том, чтобы использовать эти самолеты в Палестине. Однако, когда нападения Абдула Кадера Хусейни на еврейские автоколонны участились, стала очевидной необходимость какой-то, пусть даже самой ограниченной, воздушной поддержки.

Однажды Ремез узнал, что англичане собираются продать на металлолом двадцать самолетов для воздушного наблюдения типа "Остер". Это, конечно, не С-46, но у них все же имелись крылья и мотор, и хотя бы некоторые из них еще можно было заставить летать. Ремез организовал покупку этих самолетов через дружественного торговца металлоломом, и тот передал самолеты Палестинскому аэроклубу. Снимая детали с совсем уже непригодных машин, механики Ремеза как-то ухитрились привести дюжину самолетов в рабочее состояние. Когда работа была закончена, каждый из них был выкрашен точно так же, как один из любительских самолетов, принадлежавших Аэроклубу, "Тэйлоркрафт", на который, к счастью, "остеры" несколько походили. Затем Ремез и его помощники нарисовали на крыльях новых самолетов серийные буквы своего "Тэйлоркрафта" — VQ PAI — и начали на них летать.

Вскоре над Палестиной летало тринадцать самолетов с опознавательными знаками VQ PAI — двенадцать "остеров" и один настоящий "Тэйлоркрафт". Инспекторы британской гражданской авиации так и не сумели разгадать причину такой необычайной летной активности самолета VQ PAI.

Таким образом, спасение начало приходить с неба в разбросанные по стране киббуцы. Эти же самолеты засекали в воздухе арабские засады, доставляли воду в Негев и осуществляли аварийное снабжение тех киббуцов, где были на исходе боеприпасы. Они даже начали совершать ночные полеты, используя примитивные посадочные полосы, освещенные фарами стоящих грузовиков.

В Иерусалиме бойцы Хаганы построили 600-метровую грунтовую посадочную полосу на дне вади, расположенного рядом с монастырем Креста, под холмом, на котором впоследствии будет возведено здание Кнессета. Посадка и взлет с этой маленькой полосы были самым трудным испытанием для пилотов авиаслужбы Хаганы. Для евреев Иерусалима успокаивающее урчание крошечных самолетиков, регулярно взлетавших с импровизированного аэродрома или садившихся на него, стало неотъемлемым элементом их повседневного тревожного существования. Скоро эти самолетики получили ласкательное прозвище "примусы" они выглядели такими же хрупкими и ненадежными, как маленькие треногие керосиновые горелки, на которых в ту зиму еврейские домохозяйки готовили пищу.