Чтение онлайн

Удивительно, эта кофточка была совершенно кукольного размера. Я осторожно потрогала её пальцем и спросила:

– И что, я была такая маленькая?

– Ещё меньше, – кивнула мама. – У тебя даже пальцы прятались в рукавах. Ты родилась темноволосая, такая лохматая… и очень серьёзная.

– А я? – обиженно спросила Анька.

– А ты была такой тихий колобок, никогда не плакала, только тихонько скрипела. Вот Женька – она ревела на всю квартиру, басом…

– А ты меня любила? – я даже сама не ожидала, что у меня вырвется этот вопрос.

– Ну конечно!

Я посмотрела на маму. И сразу поняла, что так оно и было. Значит, можно спрашивать дальше:

– А ты не расстроилась, что я так быстро расту?

Мама положила кофточку на колени и взяла меня за руку.

– Сначала мы, конечно, волновались. Думали, вдруг это какая-нибудь болезнь. А потом, когда поняли, что у тебя всё хорошо, успокоились. И стали просто жить с тобой рядом.

– И тебе не хотелось, чтоб я была… как другие дети?

Мама покачала головой.

– Почему?

– Потому… Ну откуда я знаю! Потому что это любовь. Ой!

Мама склонила голову и затихла. У неё было такое лицо… Даже не знаю, как объяснить… Как будто внутри у неё маленькое море и она слушает, как плещутся волны.

Мама приложила руку к животу и снова ойкнула.

– Хотите потрогать?

Она приподняла майку, и я увидела, какой у неё круглый живот. Похожий на маленький мяч. И как это я раньше не замечала?!

Мамин живот был горячим… Сначала там ничего не происходило. И вдруг я почувствовала лёгкое движение у меня под ладонью. Оно было ВНУТРИ, где-то в глубине. Толчок, потом ещё один, посильнее. И лёгкое подрагивание – как будто кто-то барабанит пальцами по моей руке. Может, он так решил поздороваться?

– С ума сойти, – прошептала Анька. – Он такой маленький, а уже пнул меня пяткой.

– Может, это не пятка, а попа, – тихо ответила мама.

Мы сидели, укрыв ноги тёплым Анькиным одеялом. Дождь за окном превратился в мокрый снег. Белые хлопья липли к стеклу. Там, во дворе, было темно, сыро и холодно. А здесь горела настольная лампа, и всюду валялись Анькины апельсины, и мы были втроём… Хотя нет, не втроём!

– Хорошо так сидеть, вчетвером, – сказала я шёпотом.

И сразу почувствовала, как мою руку легонечко пнули. Значит, ОН со мной согласился!

Вторник

Не представляю, когда они всё успели украсить. Школу было просто не узнать!

Везде воздушные шарики – в виде сердечек, конечно. На доске объявлений – признания в любви и открытки. Даже сердитая вахтёрша пришла в розовой кофте. Над её столом висел огромный плакат:

– Это директор нарисовал, – сказала Соня. – Уже третий год – одно и то же.

– Может, он придумал новый праздник – День всех влюблённых в Учёбу? – предположила я.

– Не думаю, что многие захотят его праздновать, – хмыкнула Соня.

Дверь в класс оказалась закрыта. Все толкались, шумели. Макаров встал на колени и пробовал что-то рассмотреть в замочную скважину.

– Вижу… Вижу, что-то двигается, – сообщил он. И дверь тут же открылась.

Мы ввалились в класс и огляделись. У каждого на парте лежала открытка-валентинка. А рядом – маленькое шоколадное сердечко.

– Вот это да-а-а! – заорал Королёв.

– А от кого это? – удивилась Полина.

– От меня, – улыбнулась Маргарита Романовна. – Потому что я всех вас люблю. Королёв, прекрати прыгать.

Саша подняла руку.

– А теперь можно узнать, что в почтовом ящике?

– Можно, – кивнула Маргарита Романовна.

Я смотрела, как она вытряхивает на стол большие и маленькие сердечки, красивые открытки. Вот повезло же кому-то! Хорошо, хоть одна валентинка у меня уже есть.

– Та-а-ак… Это Полине, снова Полине, Яне… Васе… Антону… И нечего хихикать! Это опять Полине… Саша, держи, это тебе…

Наконец Маргарита Романовна раздала все валентинки.

Ну вот, как я и думала… Вчера я решила, что не буду расстраиваться из-за такой ерунды. Но СЕГОДНЯ мне всё-таки стало грустно.

– Так… тут, похоже, ещё что-то есть! – Маргарита Романовна склонилась над ящиком, и её брови поползли вверх, а очки съехали на кончик носа. – Интересно, для кого такое огромное сердце?

Весь класс вытянул шеи. Сердце было действительно громадное, чёрно-оранжевое, разрисованное барабанами. Непонятно, как оно вообще поместилось в ящик. Не валентинка, а валентинища.

– А это кому? – спросила Полина.

И правда, кому? Я даже вспотела от волнения. Вдруг мне просто показалось, что оно может быть для…

– А тут написано, – Маргарита Романовна поправила очки и громко прочла: – «Женька, ты самая лучшая!»

Теперь весь класс повернулся ко мне. Моё сердце билось так быстро, будто я снова летела с горы. Только сейчас всё получилось как надо.

– Ничего себе сердечко, – сказал Макаров тоненьким голосом.

И все засмеялись.

Маргарита Романовна уже раздала тетрадки, а девчонки продолжали шептаться:

– Это точно не из нашего класса…

– Может, кто-то из «ашек»?

– Ты видела, как написано? Спорим, это старшеклассник…

Ко мне на парту прилетела записка. Я развернула обрывок бумаги и прочла

Я оглянулась на Маргариту Романовну, взяла ручку и написала ответ

Всю перемену девчонки обсуждали мою загадочную валентинку. Даже Королёв не дразнился, а молча сидел уткнувшись в учебник и бубнил: «Белый снег пушистый / В воздухе кружится…»