Чтение онлайн

Джейк мрачно кивнул:

– Директор клиники сказал мне, что доктора Бордена вынудили уйти на пенсию, потому что он, оказывается, проделал нечто подобное и с другой парой. Но в тот раз это не закончилось беременностью.

– Трудно представить, что он мог пойти на столь неэтичный поступок, – покачала головой Энни. – Он казался таким милым и так старался подобрать для своих пациентов то, что их устраивало. На него будет заведено судебное дело?

– Конечно, если мы этого потребуем.

– Думаете, нам следует это сделать?

Джейк вздохнул:

– Это было моей первой реакцией. Точнее, второй. Первой было желание отправиться во Флориду и набить мерзавцу морду.

Энни с любопытством посмотрела на него:

– Похоже, была и третья.

– Да. – Джейк смотрел прямо перед собой. – Я подумал о Маделин.

– И?

– Это привлекло бы пристальное внимание прессы к девочке. Я не хочу, чтобы когда-нибудь это отразилось на ее жизни.

«Я подумал о Маделин». Да он говорит как отец, настоящий отец, для которого в первую очередь важны интересы дочери. Энни не знала, виной ли тому обезболивающие таблетки или общее напряжение, но у нее вдруг перехватило горло.

У нее есть еще к нему вопрос, который не дает ей покоя, хотя она и сама не знает почему. Проглотив комок в горле, Энни задала его, когда они уже подъезжали к дому.

– Как звали вашу жену? Джейк насторожился:

– Зачем вам это?

– Даже не знаю.

Он повернул ключ зажигания, мотор заглох.

– Рейчел. Ее звали Рейчел. Он произнес имя как молитву.

У Энни сжалось сердце. Он ответил на ее вопрос.

Он любил свою жену. Он любит ее до сих пор. Энни видела это по выражению его глаз, по морщинкам вокруг них, по движению его губ, когда он произнес ее имя. У нее отчего-то заболело сердце.

Повезло этой женщине, этой Рейчел. Такая любовь выпадает редко.

Но она может выпасть на долю Маделин. Человек, который способен так любить, может быть прекрасным отцом.

Мысль эта должна была бы ее успокоить, но этого не произошло. Чувства, охватившие Энни, противоречили одно другому. Энни хотела, с одной стороны, бежать от Джейка, с другой – он ее необычайно привлекал, и это ее беспокоило.

– Осторожно. – Джейк крепко держал Энни под руку, но она все-таки покачнулась, поднимаясь по ступенькам крыльца.

Ноги как ватные. Она сделала еще шаг.

– Извините меня, надеюсь, что дома я не буду такой обузой.

– Да нет уж, лучше побудьте. Медсестра дала мне листок с предписаниями, как вам себя вести, и там сказано, что вы не должны ходить самостоятельно в течение сорока восьми часов.

– О, я уверена, что когда немножко передохну, со мной будет все в порядке и я буду ходить без посторонней помощи.

– Нет, я намерен проследить, чтобы вы выполняли все указания.

Энни стрельнула в него глазами:

– Ну уж нет! Вы ведь не принадлежите к тем людям, которые педантично следуют инструкциям.

– В некоторых вопросах – да. Вы, очевидно, совсем наоборот, готовы их постоянно нарушать, – мрачно сказал Джейк, доставая из кармана брюк ключ.

Он вспомнил про Маделин. Она слезла с крыльца и направилась к деревянным качелям во дворе.

– Маделин, иди сюда.

Ребенок не обращал на него никакого внимания.

– Пошли, дорогая. Пошли в дом, – еще раз позвал Джейк.

Малышка стала карабкаться на качели. Джейк колебался, не зная, что ему делать. Он не мог выпустить руку Энни, однако боялся оставить ребенка одного без присмотра.

Энни улыбнулась девочке и махнула ей рукой:

– Иди к маме, дорогая.

– Ма-ма-ма-ма… – Ребенок послушно направился к Энни.

– Как вам это удается? – спросил Джейк, открывая дверь.

– Просто надо быть мамой.

Под ноги ему выкатилось что-то коричневое, и так внезапно, что Джейк вздрогнул. Он повернулся и понял, что это такса, рванувшаяся в кусты.

– Бедный, заждался нас.

– Боюсь, что с животными у меня получается не лучше, чем с детьми, – пробормотал Джейк. Дело в том, что утром, когда ему после неслыханных усилий удалось одеть Маделин, он просто забыл о собаке. Энни, по-видимому, считает, что он испытывает угрызения совести. Если он хочет, чтобы она поверила в то, что он может быть хорошим отцом, то, наверное, должен эти угрызения продемонстрировать.

– Извини, приятель, – сказал Джейк, обращаясь к собаке, изо всех сил вилявшей хвостом. Он смущенно посмотрел на Энни. – Я не умею ухаживать за домашними животными, у меня их никогда не было.

– Никогда?

– Нет.

– Даже в детстве? А морская свинка? Или хомячок?

Джейк покачал головой:

– Нет.

– Может, ящерка какая-нибудь?

Он вновь покачал головой, потом его лицо просветлело.

– У меня в офисе были тропические рыбки, но они все умерли.

Энни с жалостью посмотрела на него.

Черт, он терпеть не может, когда его жалеют!

– Но я никогда не страдал от отсутствия животных в доме, – мрачно сказал он. – По-моему, с ними одна морока.

– Если бы вы понаблюдали за ними немного, то изменили бы свое отношение к ним.

То, как она это сказала, подействовало ему на нервы. Так же как и ее талия и бедра, которые он ощущал под своей рукой. Перебираясь через порог, Энни на мгновение прислонилась к нему.

Джейк покрепче обнял ее. Его рука коснулась ее груди – такой полной и пышной.

Энни подняла на него глаза, в которых вместе с удивлением промелькнул призыв – кратковременный и яркий, как пламя спички в темной комнате. Его тут же пронзило желание – мощное и неожиданное.

О Господи! Сейчас не время и не место. Джейк отдернул руку, как будто обжегся.

Энни ухватилась за дверной косяк:

– Извините, от лекарств у меня кружится голова.

– Тогда вам надо в постель.

Принимая во внимание, что он сказал это женщине, только что вышедшей из больницы, все было нормально, но прозвучали его слова как приглашение.